– Вам не холодно? Вы вся дрожите.
Глупые девчонки, им так хочется любить и верить в то, что всё это правда. Мы готовы разбиться и восстановить себя по кусочкам ради одного человека. Умирать и воскресать тысячи раз. Особенно в шестнадцать лет.
Я никогда не любила. Господи, пусть эта связь не будет греховной, как в моих мыслях. Но в глубине души я хочу пройти с вами в Ад и вернуться обратно.
Вы взяли меня за руку и отвели в другую комнату. Я поддалась. Конечно, поддалась. Если бы надо было бы встать вместо вас на виселицу, я бы это сделала.
Мы говорили с вами весь вечер. И не было слаще разговора, чем этот. Мы обсуждали политику и искусство.
– Папа не терпит запад. Не могу переубедить его в обратном.
– А кто ваш отец?
И тут у меня всё оборвалось. Я поняла, что в полумраке и в танце вы вновь не узнали меня. Вам было всё равно на меня всё это время. Безразлично за пять месяцев и двадцать восемь дней. Я считала каждый. Знала, сколько прошло времени с нашей последней встречи. Вы не считали. Не думали.
– Это же я. Анна. Анна Берг, – повторила, желая, чтобы вы меня вспомнил. И вы вспомнили. Сразу отдёрнули руку и отстранились.
Я сразу пожалела, что назвала себя. Глупая девчонка. Мой отец, скорее всего, так напугал вас. Других причин я не вижу.
– Простите, мне надо идти.
Вы встали и вышли, перед этим немного поклонившись. А я осталась, изнемогая от боли во всём теле. Я хотела кинуться за вами, но не могла так унизиться. Я продолжила сидеть на диване и смотреть на дверь. Становилось трудно дышать, хотелось кричать и плакать. Но я продолжала держаться. Вернувшись домой, заперлась у себя. Я не смогла выйти из комнаты. Наверно, я вас больше никогда не увижу. Как же хочется забыть, что вы существуете.
“5 июня 1827 год”
В годовщину нашего знакомства я отправила вам ваши любимые касатики. Надеюсь, что эти полевые цветы порадуют вас в такой дождливый день.
“5 июня 1828 год”
Я задыхаюсь в этом мире. Мой отец нашёл мне мужа. Что я могу сказать? Не хочется жить. Только мысль о том, что вы вновь получили ирисы, греют меня.
“5 июня 1829 год”
Мой муж не плох. Вежлив и учтив. Даже красив. Как хочется забыть вас, Мишель Рейтерн. Как хочется не помнить ваших рук и голоса. Но я переболею этой напастью. Но почему-то, даже будучи в браке, вновь отправила вам касатиков. Наверно, это уже привычка.
“5 июня 1830 год”
Пусть мои цветы радуют вас.
“25 июля 1830 год”
Я надеялась, что больше никогда сюда не напишу. Ведь у меня всё хорошо. Мне уже двадцать. Я замужем. Папинька подобрал мне лучшую кандидатуру. Я живу в Санкт-Петербурге, в нашем поместье. Матушка с сёстрами в Москве. Я думала, что тут, вдали от всего, в столице, я никогда вас не встречу. В таком людном городе.
Вы стояли на набережной и смотрели на проходящие корабли. Сердце замерло, а душу скрутило. Зонт из рук выпал, на что вы обернулись. Я продолжила стоять, сверля вас презрительным взглядом. Нет к вам больше чувств. Нет ничего. И никогда не будет. Я замужем. Мой супруг отличный человек. Его отец герой войны с французами. Знатная семья. А вы? Кто вы такой, чтобы волновать меня?! Вновь будоражить моё сердце и сознание! Не смейте!! Не смейте приближаться ко мне!
– У вас упал зонтик, – проговорили вы, наклонились и подняли его, отдав мне. Дыхание спёрло. Я с силой сжала зубы, забирая свою вещь из ваших рук.
– Благодарю, – процедила я.
И вновь вы не узнали меня. Конечно, я же такая незаметная. Серая мышь, которую можно и не узнать.
– Сегодня прекрасная погода, – улыбнулись вы мне. От этой улыбки всё внутри меня перевернулось.
Превозмогая себя, я прошла мимо. Но как мне хотелось вернуться, говорить с вами часами, как четыре года назад. Прошло столько лет, а сердце вновь всколыхнулось. Я замужем, моя душа не должна трепетать от других мужчин.