– Они похожи на мистера Мишеля Рейтерна.
– Просто Миша, – улыбнулись вы.
Внезапно я ощутила большую ладонь на своей талии. Надо было отстраниться, сбежать, дать вам пощёчину. Но я не могла. Я покорно стояла, умирая, в ваших руках. Губы. О, эти сладкие губы. Они опустились на мою тонкую шею. Стан напрягся. Огонь прокатился по моему телу. Я не могла остановиться, не хотела. Ваши настойчивые губы скользили по мне. А я не могла отстраниться. Господи, я знаю, что так нельзя, но я люблю его уже шесть лет. Долгих шесть лет. Вы хоть знаете, как это долго?
Только звук больших сапог оторвал вас от меня. Я выдохнула, сжав уста.
В комнату зашёл супруг, он рассмеялся, глядя на вас.
– Мишель! Не думал, что ты выполнишь мою просьбу и приедешь сегодня.
– Как я мог отказать лучшему другу?
И вы обнялись. А я стояла и дрожала, глядя на вас. Меня трясло, и это заметил муж.
– Что с тобой, Аня?
– Нездоровится сегодня, – увиливала от ответа. – Да и поспорили мы с графом Рейтерном.
– О чём же?
– О бедной Лизе.
Так я ушла, не сказав больше ни слова.
“31 июля 1830 год”
Не спала всю ночь. Не ответила на приставания мужа. Не хочу. Не могу. С самого утра пошла в церковь, чтобы замолить грехи и избавиться от дьявольских наваждений. Не помогло. До сих пор трясёт. Хочется от напряжения выть. Но я держусь. Нельзя проявлять слабость, нельзя показывать боль и что мне плохо. Начала наносить себе небольшие порезы на кожу. В этот момент становится легче.
“2 августа 1830 год”
Вы вновь явились ко мне. Я чувствую рядом с вами себя живой. Самой живой из всех. Но чувство вины съедает изнутри.
– Мишель, не приходите больше, – так хочется сказать вам и так нужно сказать, но я не могу. Не могу ограничить себя в вашем обществе. С вами я расцветаю.
“5 августа 1830 год”
Ваши поцелуи сводят меня с ума. Кажется, что муж начинает что-то подозревать. А может это паранойя. Его взгляд стал другим. Он стал резок и не учтив. А может это я стала нетерпимой к нему. Супруг стал раздражать и надоедать. Словно он преграда к вам.
“30 августа 1830 год”
Сегодня мы впервые с вами остались наедине. Я таяла в ваших объятиях и стонах, которые вы даровали мне. Это были лучшие часы в моей жизни. Я забыла о стыде. Забыла обо всём. Была готова ради вас на всё.
“3 сентября 1830 год”
Вы больше не приходите. А я и не буду умолять. Как бы не было плохо, как бы не хотелось кричать от боли. Взяв нож, я делаю маленькие надрезы. Но даже это уже не спасает от мук совести, страданий и безысходности. Вы более не коснётесь меня. Несколько раз порывалась отправить вам письмо, но не стану. Не сделаю этого. Не доставлю вам удовольствия насмехаться над той, что так безответно вас любит. Вы получили недостижимое. Получили меня. И с этим могу вас поздравить.
“6 сентября 1830 год”
Мне не хочется жить. Муж, как назло, ухаживает за мной, всегда приветлив и мил. А я только плачу, не имея возможности сказать ему, почему не подпускаю его к себе уже чуть больше месяца. Всё раздражает. Ничего не помогает унять эту ноющую боль. Хочу умереть. Лечь в холодную землю и застынь навеки. Забыть обо всём. Вычеркнуть вас из своей жизни. Выкорчевать вас из себя.
“22 сентября 1830 год”
Я считаю каждый день. Вы не появлялись уже девятнадцать дней. А я живу надеждой. Супруг поведал, что вы уехали на юг. Куда-то в сторону Кавказа. Вы исчезли, скрылись, не сказав ни слова. Оставили меня тут изнемогать. Сама виновата. Виновата, что поддалась на ваши чары. Хотела лишь ощутить, как это любить. Оказалось, что очень больно.
“8 октября 1830 год”
Чувствую себя ужасно. Не только морально. Тошнит. Всё время хочется спать. Сестра говорит, что я в положении, но она то не знает, что мы не делим с мужем постель уже почти два месяца. Мне по-настоящему страшно. Всю колотит от понимания, что я ношу чужого ребёнка. Твоего ребёнка, Миша. Твоего ребёнка. Не могу найти себе место. Нельзя никому говорить и обращаться к кому-то.