- А вот и нет. Тут он сыновьям полную волю дал. Сам-то женился по любви, хотя родители возражали. На Милославской Наталье женился. Род считался здоровьем слабым. Но получилось наоборот. Вон, Наталья родила без проблем 12 младенцев, и, главное, все крепкие, здоровые. Все выжили. Иные бабы и поболее рожают, а толку? Вон, хоть моя матушка. Нарожала кучу, выжило двое. Я да сестра Татьяна, и та в голод, в Москве померла. Хотя, было бы нас много, то передушил бы всех нас Годунов, как котят. А так я все-таки выжил. Так что князь Константин волю детям дал, только одно условие – что бы дева чистая и роду хорошего. Ни богатство, ни власть роли не играют. Трое старших сыновей у него уже женаты, один в монашество ушел по своей воле, остальные еще выбирают. Впереди Мишки еще три брата, его старше. Никто не просватан.
Я вздохнула спокойнее. Значит, волен Михаил по сердцу выбирать, надо как-то ему знак подать, что люб он мне. Только как? Нельзя честной девице чувства выказывать! Надо как-то изловчиться. Да и бабушка…
Что-то не нравится никому мое сочинение. Ни звездочек, ни отзывов. Если не интересно, то так и напишите. Свернуть роман можно в любой момент! Нет стимула писать!
Эпизод 162. (2 апреля).
Сегодня нет дождя. Утром такой туман стоял, руки своей на видно. Гашка за водой на родник ходила, вернулась вся растрепанная, ведра неполные. Бабушка спросила:
- Агафья, что случилось? Гнался кто?
- Так, барыня, пошла я за водой к роднику. В кадушке уже на донышке, да и старая она уже. Выплеснула, кадушку сполоснула, и пошла за водой. Дай, думаю, наношу пока все спят. Дошла до родничка, воды набрала, иду по тропке к избе, а вдруг кусты как затрещат! Как раз там, где тропинка вдоль борка молодого идет, там черничник еще богатый. Кто-то тяжело ступает и чавкает. Я подхватилась и домой, бегом. Вот воду и расплескала.
- Ничего, на утро, на отвары хватит. А потом, как туман рассеется, тогда и наносишь.
Тут Михаил из сеней возвращается. Тоже спросил, в чем дело. Гашка повторила рассказ. Он подтвердил, что в тумане ходить не стоит, мало ли что.
- Я чего боюсь, а вдруг это не зверь, а человек с худыми мыслями? – говорит Гашка.
- Ничего, туман рассеется сходим, посмотрим, кто в кустах шатался. Если ветки трещали, то или медведь, или кабан. А может, и тот и другой. Весна, медведь оголодал, вот и выслеживает кабанчиков, мясом полакомиться. А может, ему черничник нужен был У него после зимы с кишечником беда, вот он черничник и поедает, что бы облегчиться.
- Надо же, барич, а я в лесу всю жизнь, и не знала, про такое.
- Меня отец как взял в учение в 12 лет, воинской науке учил, и на охоту с собой всегда брал. Спасибо ему, пригодилась его наука, угадал направление, стороны света не перепутал, когда солнце скрылось.
Позавтракали. Михаил Романов на улицу рвался, но Миша его не пустил. Туман густой, сыро, да еще неизвестно кто у избы ходит. Как позавтракали, Миша и спрашивает у бабушки, есть ли в избе оружие, или дед Юра все леснику отдал. Агафья и говорит, что лук есть, точно, и стрелы к нему. Может принести. Но ее Миша остановил.
- Ни к чему мне сейчас лук. Для стрельбы из него две руки надо. А у меня, хоть сейчас и не одна, но только полторы. Не смогу тетиву нормально натянуть. Арбалет бы!
- Арбалет, это как лук на палке? – спрашивает Гашка.
Михаил засмеялся: – Скорее, на доске.
- Может быть и есть, видела. Только отец сказал – сломан. Сейчас принесу, может починить сможешь. Мой батя в этих машинах плохо разбирается. Не крестьянская игрушка, барская.
- Погоди, Агафья, с тобой пойду. Похоже, поправляется младший Михаил. Надо их отправлять, пока паника не началась. Пару дней, рука у княжича совсем заживет, и будем транспорт искать. В телеге будущий царь вполне ехать может.
Я просто чуть за сердце не схватилась. Два денечка осталось, надо как-то объяснится пока бабушка ушла! А слов нет. И царь этот будущий меня глазами так и ест, как будто съесть хочет. Похолодело в груди. Испугалась. Он же вот-вот царем станет! В ладоши хлопнет, ножкой топнет, и привезут ему меня прямо в терем. И не отвертишся от свадьбы. Нельзя. Родных подставлю. А у меня на сердце один Михаил, только другой. И не какие цари не нужны! Сижу, коклюшки перебираю, выход ищу. И Миша как-то странно себя ведет, сидит, голову повесил, руки стискивает. Потом вдруг лицом посветлел, и меня спрашивает.