- Анна, вы во франкском потренироваться не хотите? Или ваша бабушка его знает, и вы с ней упражняетесь?
- Нет, бабушка не знает, только латынь. – Поняла я его задумку.
Вот, Миша сделал серьезное лицо, и говорит:
- Anna, ça fait longtemps que je voulut vous demande, êtes-vous réveillée? ( Анна, я давно хотел спросить, вы просватаны)?
Сердце заколотилось, и я отвечаю:
- Pas avant que mes parents ne me parlent pa du mariage. J'avais seulement 14 ans quand ils sont partis se battre. (Пока родители о свадьбе со мной не заговаривали. Мне же 14 лет было, когда они воевать ушли).
Миша улыбнулся, и продолжил по-франкски:
- Тогда я свободно могу тебе сказать, что давно хотел, но не решался. Я люблю тебя, Анна. Не знаю, веришь ли ты в любовь с первого взгляда, но я полюбил тебя с первой встречи. Если бы не война, я тотчас бы открылся родным, и попросил заслать сватов. Что бы ты мне ответила на это?
Я посидела, как бы смущаясь, как девице положено, и на том же языке отвечаю.
- Согласилась бы. Ты у меня на сердце один, Миша, друг мой сердечный. Только как с твоим другом быть? Он все-таки царь. И вижу я, как он на меня смотрит. Да и без родительского благословления как-то нехорошо!
- Знаешь, время сейчас такое, что обычай и нарушить можно, как ты думаешь?
- Думаю, можно! Поговори с бабушкой. Она переживает, что не успею я дар принять…
И тут бабушка сама входит. И разговор прервался. На самом интересном месте. Не успела я сказать, что без венчания нельзя мне с мужчиной быть. Дар потеряю.
Бабушка принесла три меча на выбор, а Гашка арбалет, здоровый такой, и несколько болтов тоже на выбор. Все оружием занялись. Так и не договорили! Весь остаток дня оружием занимались. Миша меч по руке подобрал, один из дедовых. И весь остаток дня с арбалетом возился. Гашка ему помогала. Я, как дурочка, даже слегка приревновала. Вроде починили. Болты опробовали. Миша в дверь сарая выстрелил, так болт насквозь тонкую дверь пробил. Зарядил снова, с помощью Гашки, все-таки рука левая еще не зажила. Позвал Гашку с собой, велел топор взять зачем-то, и три болта отобрал, пошли к роднику, где Гашка в тумане шаги слышала. Солнце уже низко, но видно все хорошо. А я за ними пошла, любопытно стало. Шли по тропинке, Гашка и топор и коромысло с ведрами с собой взяла. Вдруг Миша встал, и на земле что-то показывает. Гашка посмотрела и ахнула. Я шагнула вперед, И встала, как вкопанная. Миша развернулся и на меня прямо арбалетный болт смотрит. Увидел меня, головой покачал, подошел, и строго так спрашивает:
- Анна, ты что здесь делаешь?
- Мне интересно, куда вы пошли. Вдвоем, а меня не позвали.
- Анна, Агафья – лесникова дочь, она в лесу, как дома. Вон, сразу распознала, с кем в лесу чуть не встретилась. А тебе опасно. Вот, ты в кустах зашуршала, а если бы я не обернулся, а сразу на звук выстрелил? Это же не лук, арбалетный болт убивает наповал! Значит так, идем к роднику, от меня ни на шаг. Если что, ты мне за спину встаешь и не мешаешь. Если не понимаешь, то вот, под твоими ногами след. И след этот от медведя. Который сейчас по весне голодный и опасный. Поняла?
Мне стыдно стало, я кивнула и след в след за Мишей пошла. Гашка ведра воды набрала, и таким же манером обратно пошли. Пришли, а бабушка меня потеряла. И Михаил Романов на крыльцо выскочил, почти раздетый. Михаил всех в дом загнал, и объяснил бабушке опасность. Гашке велел за водой только с ним ходить. Весь вечер обсуждали, как медведя извести. Гашка даже хотела в деревню сбегать, отца позвать, да рогатину у него старую взять. Миша сказал, что ему тогда объявляться придется, потому что он одну Гашку не отпустит. Медведь, судя по всему, голодный, и крупный. И он уже почуял, что в избе добыча. Не уйдет. А его даже болт арбалетный с одного выстрела не возьмет. Надо в глаз попасть, либо в сердце. А перезарядить он одной рукой не может. И рогатина не поможет. Ему одной рукой зверя не удержать, а Гашка все-таки женщина, тоже не сможет. Надо ему приманку подкинуть, и поджидать в засаде, что бы прицельно стрелять. Тут Гашка и предложила показать вырубку старую, где всегда по весне стадо кабанов пасется. Свиньи сейчас тощие, бить их на мясо незачем, а вот старого секача подстрелить на приманку – вполне. Так весь вечер и проговорили. Планы строили.