Тут я не выдержала. Крикнула прямо с печи:
- Люб, бабушка, именно так и люб, что бы на всю жизнь!
Эпизод 165, продолжение.
Бабушка на меня строго посмотрела, и говорит.
- Подслушиваешь? А ну слезай, да оденься. Разговор долгий будет. Когда договориться успели? Я следила, не было промеж вас разговоров о чувствах любовных!
Миша ей и отвечает:
- А мы, Аглая Сергеевна, на франкском. Знаем его оба. Вот и объяснились. И Анна мне ответила на нем же, другом сердечным назвала.
- Хорошо, обвенчаетесь, и что дальше? А вдруг Анна родителям твоим не ко двору придется? Обвенчался и привез из лесу неведомо кого! Что делать будешь?
- Я так понимаю, служба моя у Михаила заканчивается, венчается на царство, вокруг столько народу набежит, не до меня станет. Так что я свободен буду от службы. Если родители Анну не примут, уедем в Устюжен, наследство мое, буду промыслами железными заниматься.
- А если отец так осерчает, что и наследство отнимет?
- Это вряд ли. Отец никогда слово свое обратно не брал. Уроном чести своей это считал. Но если вдруг случится, не пропаду. Через родню устроюсь на службу. Грамотные и образованные люди сейчас нужны будут. И еще у меня один выход есть. Все рассказать не могу, не мои тайны, но я не просто так у Михаила оказался. Меня к нему по просьбе Филарета приставили. О том, зачем, сказать не могу. Но, думаю, благодарен Патриарх будущий будет, как из Польши вернется.
- Поняла, настроен серьезно. Но одно условие будет. Обвенчаетесь, пару-тройку ночей здесь пробудете, Анне дар передам и научу, как отрока вылечить, не насовсем, временно. Насовсем можно только в первый раз, а у него не первый, просто сильный очень. Так что поправится он, и поедите вы на Москву. А Анна здесь останется. Не до нее тебе будет. Приедешь, с родителями все обговоришь, вопрос решишь, и тогда приезжай. Мы здесь ждать будем. А ежели уехать придется, то весточку у старосты Рыбежки оставим, чтобы не потерял нас. Ясно?
Миша нахмурился, задумался. Потом головой кивнул, согласился.
- Согласен, так Аннушке спокойнее будет. Как смогу, сразу приеду.
- Хорошо. Теперь другое обсудим. В часовне полным обрядом не венчают. Креститься можно, покойника отпеть, а венчаться нельзя. В церковь поедем. Удобнее всего ехать в Дыми, но они на тракте стоят, опасно. Антониева обитель шведом разорена. Значит, ближайшая церковь – Великое село, погост Михайловский. Там батюшка грамотный, книги церковные аккуратно ведет. Утром пошлю опять Гашку в деревню. Придется вас, княжич, объявить. О государе ничего не скажем до времени. Просто, друг твой. Болезный. Гашка насчет дороги узнает, пройдет ли телега. А ты, Анна, наряд проверь. Я кольца найду. Завтра сборы, послезавтра как раз суббота, поедем. Тянуть нельзя. Отроку срочно помощь нужна. А сейчас всем спать. Только помоги мне, Аня, процедить раствор. Настоялся отвар сердечный. Отрока напоим, и спать.
Поспали недолго, я больше лежала, мечтала. А потом вспомнила, что сестрица рассказывала. Испугалась немного, но сама себя успокоила. Она-то, Ефросинья, по приказу родительскому замуж вышла. Жениха только на свадьбе увидала. И он ее тоже. Наверное, поэтому так и вышло. У меня-то все по-другому! Но решила у бабушки все же спросить. Бабушка улыбнулась, и тихо так сказала.
- Мы с тобой аккуратно поговорим вечером. Все для вас в бане подготовим, и там же поговорим, что бы никто не помешал. А сейчас некогда, вон, староста сам приехал, надо с ним все вопросы решить. Действительно, приехали и староста Рыбежки, Федот, и брат его, лесник, Аким отец Гашки. На подводе сзади конь привязан, явно не крестьянский. Бабушка к ним вышла, вместе с Мишей, представила. Миша не чинился, с мужиками поздоровался уважительно. Коня узнал.
- Это, – сказал, – та самая бессовестная скотина, что меня с другом бросила, воя волчьего испугавшись. Седло и вся прочая сбруя в лесу под елкой осталась. Не найдем ее сейчас. Может, потом кто случайно наткнется. Надо что-то придумать.
Мужики говорят, что их, деревенский шорник седло сделать на может, никогда господскую амуницию не делал. Миша и предложил, что бы он просто ремень стачал, типа подпруги. С расширением посередине. Тогда они спину коня шкурой застелют, и он на неоседланном так и поедет. Привычка есть, до 12 лет так скакал, с дворовыми мальчишками. А уж если шорник еще и стремена к этой подпруге приделает, то тогда эта скотина у него не забалует. Так и решили. Бабушка старую медвежью шкуру притащила, потертую всю. Прикинули, подойдет вместо попоны. Староста Федот вызвался верхами доехать до Великого Двора, проверить дорогу, предупредить попа, и попадью, насчет венчания. Попросить попадью стать посаженной матерью. Так что он, как вернется, к нам уже не заедет, приедет утром, рано, по морозцу. Что бы готовы были. Договорились, и уехали. Только помогли кровать большую, супружескую, в баню, занести, в зал. И воды натаскать. Сегодня помоемся, а завтра, пока в церковь ездим, Аким с бабами ее в мыльне соберут, и приготовят. А ужинать в зале, которая для гулянья и застолья дедом к бане пристроена была будем. Договорились, и они уехали. Я пошла, наряд приготовленный достала, в этой зале разложила, утюг на банной печи нагрела, и все отпарила. Баня у деда большая, мыльня и парная отдельная, так что места много. Потом мы с бабушкой намылись, после нас Миша пошел, после него, Гашка. Отрока не беспокоили. И сговорились его не тревожить, и о свадьбе ничего не говорить. Миша настаивал. Почему-то он его опасался. Хотя, вроде безобидный отрок, стеснительный. Бабушка сказала, что Мише виднее, он его лучше знает. Раз предупредил, что лучше ему о свадьбе не знать, так надо прислушаться. Все к вечеру успели, повечеряли, отрока накормили. Бабушка в отвар сердечный побольше валерианы добавила, что бы спал крепче. Гашка расстроилась, что ее на венчание не берут. Но поняла – и вес на телеге лишний, и отрока не с кем оставить. Смирилась.