- Слышь, Анна, хорошо, что снега нет, следов на дороге не видно, а как выпадет? Тропинка выйдет, и найдут к нам дорогу лихие люди. Сейчас в деревне беженцев от шведа много, и не все они свои, проверенные. Не надо, что бы к нам чужие шлялись.
Тут меня и осенило:
- Бабушка, а давай я попробую, поучусь готовить у тетки Степаниды! Она придет, покажет, а я все запишу. Ну, первые разы может не выйдет, а потом научусь. Не Боги горшки обжигают. Стану стряпухой, пока мы здесь хоронимся!
- А что, девонька, может и вправду, сможешь. Я по молодости умела немного, подскажу. Пусть Степанида вам с Гашкой покажет, как печь растоплять, как с ухватом управляться, а как готовить я подскажу. А Гашка пусть мужицкую работу делает, ну и посуда грязная, да стирка на ней будет. Нельзя тебе. Руки испортишь, женихов распугаешь. И знаешь, что еще, переодень сарафан, негоже в шелках у печи возиться. Испортишь. Да и опасно это, в шелках у огня. Надень холщевый, деревенский, и ладно будет.
Так и сделали. Но рубашку шелковую оставить пришлось. Неудобно было холстину на голое тело носить, натирала. Так что надевала рубашку старую, потертую, но шелковую.
Пришла назавтра Степанида, видно было, обрадовалась, что каждый день по две версты в один конец бегать не придется, барынь кормить. Учить меня стала. Сложнее всего было с ухватом управляться, но потом получаться стало. Лучше, чем у Гашки. И записала я роспись, что и как в горшки кидать, если суп, или кашу готовишь, что солонину вымачивать надо, и как тесто месить, на хлеб и на пироги. Тесто-то разное оказалось! Так что теперь я стряпуха! Кручусь, но пока получается кое-как. Но все равно лучше Гашкиной отравы.
Так что выучусь. Не собираюсь стыдиться черной работы. И в жизни пригодится. Кто знает, как она повернется. Тем более, я только готовить буду. Вся черная работа все равно на Гашке. Она и дичь потрошит, рыбу и овощи чистит, и стирает, и посуду моет. А то бабушка переживает, что я руки испорчу. Как будто замуж за белые руки берут! Да и рано про замужество говорить. В нашем роду все не по договору выходят, а по склонности сердечной. Ведьмы мы, только белые. А это значит, по доброй воле и по любви должны замуж выходить. За того, кто люб, а не выгоден. Иначе дар черным, вредным обернется.
Я тут бабушку спросила, как быть, если вдруг полюбишь не знатного отрока, или мужчину, а простого дружинника, или мужика. Она мне и объяснила, что по обычаю, проверят кандидата в женихи, и, если действительно между обоими чувства горячие, то возвысят жениха. Или деревеньку дадут в управление, служилым дворянином сделают, или в звании воинском. Был десятником – стал сотником. Но все же лучше, если девица склонность будет к знатному человеку иметь. Род-то у нас древний. Предки, что Воеводины, что Вындины испокон веков в верхушке земли Новгородской были. И в призвании Рюрика на княжение участие принимали. А это значит, род наш древней династии царской, сгинувшей. Да и одаренные силой чаще среди благородных встречаются. Именно за счет дара они в верхушку и пробились, вождями стали. И как тут, мне, здесь, в глуши, жениха столь знатного да одаренного найти? А ведь пора наступает, пятнадцать годочков мне уже, невеста. Как подумаю, как это люди влюбляются, так дрожь берет. Бабушку спросила, она смеется. Говорит, «Любовь придет – и на печи найдет»! Я ей, что это не о любви, а о беде, опять смеется, говорит, иногда любовь, она хуже беды бывает. Господи, пронеси! Избавь меня от такой любви, что хуже беды!
Эпизоды 3-й - 101-й. ( по 1 февраля)