Эпизод 166-7. ( 6-7 апреля)
Вот и настал мой самый волнительный день в жизни девичьей. Свадьба. Не по обычаю, из родных только бабушка. Жених вообще, один, без родни. Наш староста у него шафером будет. Утром рано проснулась, одеваться стала. Вроде радостно, а на душе тревожно. Вчера с бабушкой переговорила, ничего, собственно, не прояснила. Бабушка ко мне в залу в бане пришла, помогла наряд в порядок привести. И разговор завела. О том, как девичество теряют. Оказывается, не зря Гашка смеялась, когда я про петуха спросила. Потому что в мире всегда женское и мужское начало соединиться должны, что бы новую жизнь зачать. Без петуха курица пустые яйца несет. Цыплят из них не выведешь! А девушка от женщины отличается тем, что у нее в естестве преграда есть. И вот, в первую брачную ночь муж эту преграду уничтожает. И это может быть больно. Даже не может, почти всегда больно. А сильно больно, или нет – тут уж от мужа зависит почти все. От жены мало. Только если она испугается и сопротивляться начнет. Но за меня она спокойна. Как ей рассказали, Михаил молод, но опытен. Так что все правильно сделать должен. Тут мне главное, не бояться и ему довериться.
Так ничего толком и не поняла, что же произойти такое должно. И еще бабушка предупредила, что, как я женщиной стану, сила вокруг разольется немереная, и часть ее должен на себя супруг молодой взять. У Михаила резерв большой, так что проблем быть не должно. Поэтому, из-за силы она и была против того, что бы я ухаживания второго Михаила принимала, царя. Не стала соблазняться возможной властью. Тот Михаил не одарен, силы не имеет, и в момент инициации мог умереть. А обвинили бы меня. Так что я все правильно сделала, что намеки его не замечала. Тут бабушка замолчала, в лоб меня поцеловала, велела спать идти, и из бани вышла. Я быстро в дневнике запись сделала, остальное потом запишу, когда все свершится.
Спала на удивление хорошо, сказались две почти бессонные ночи. Но встала рано, тихо, стараясь не шуметь, развела тесто на пироги. Пир не пир, но все-таки гости деревенские будут, угощение требуется. Потом бабушка и Гашка встали, оделись, и меня облачать стали. Свадебный наряд, по обычаю, невеста сама еще с малолетства, заранее готовит. Шьет, вышивает, искусство свое показывает. Только если уж совсем неумеха, нет к шитью таланта, то швей и девок нанимают шить-вышивать. Но у меня все самой сделано. Только выбрала я для венчания не обычный, красный, а небесно-голубой, лазоревый. Тоже обычаем дозволенный. В красном я маме не нравилась. Вот, обтерли меня водой с ладаном, одели рубаху до пят, шелковую, с кружевами, тоже сама плела, воротник и манжеты вышиты белым шелком, поверх манжет нарукавья с богатой вышивкой серебром и жемчугом. Папенька расстарался, купил не речной, мелкий, а персидский, цены немалой, там же просверленный, так что, хоть бусы нижи, хоть вышивай. И пуговки тоже жемчужные. Поверх рубахи сарафан парчовый, тяжелый. По лазоревому с серебром фону цветы диковинные распускаются. Тоже жемчугом сердцевинки украшены. На ноги – чулки тонкие, как паутинка, шелковые, франкской работы. И сапожки сафьяновые, белые с серебром. Для туфелек еще холодно. Поверх сарафана – душегрея, фиолетовая, с серебром, потом опашень с опушкой из белых лисьих горлышек. Тоже жемчугом, бирюзой персидской и серебряными бляшками изукрашен. Плотно к горлу прилегает, поверх него только кружево рубашки видно. Волосы расчесали, и бабушка с Гашкой вдвоем косу заплели, тяжелую, но невесте две не положено. В уши серьги жемчужные, на голову – венец полумесяцем, тоже весь в жемчуге и бирюзе, подвески височные прикрепили. Поверх всего, покрывало кружевное, узорчатое, это уже не я плела, тут мастерство не мое нужно, кружевницы голландские делали. Одели, и посадили тут же, в бане, подводу ждать.