Михаил вздохнул:
- Понял!
Тут бабушка приказала ему лечь, и рубашку снять. Только долго он вылежать не мог, сразу худо становилось, воздуха не хватало. Я на стульчике к кровати подсела, бабушка рядом. Миша за стол сел. Я руки на грудь отрока положила, Господи! Сердце пылает, как уголь раскаленный, руки прямо жжет. Бабушка свои руки на мои положила, как будто она лечит, а я просто помогаю.
- Потерпи, государь, - говорит, – Аня мне поможет, силы у нее много, да дар спит, А у меня дар, а силы нет. Вдвоем лечить будем. – И мне шепчет на ухо: - Охлаждай, как я учила!
Начала я жар гасить, постепенно, от края к середине, за два часа погасила пожар, вымоталась вся.
- Пока все, – бабушка сказала, – поешь, отдохнешь, и потом коленями займешься.
Отроку приказала не вставать, а то он уже хотел к столу сесть. Лечение укрепиться должно, так что поел лежа. Я обед в печь поставила вариться и за суставы коленные принялась. Там все легче прошло. Бабушка сердце проверила, кивнула. Все хорошо значит. Отдыхать всем велела. Тут меня отрок и спрашивает, зачем я платком повязалась. Я, как Миша научил, отвечаю, что дымно у печи, волосы все дымом пропахли, не нравится мне это. Вроде поверил. Вышла из избы, сказала, что Гашка грядку вскопала, пора посадить травки пряные, да редис. Миша уже на улице ждал. За избу зашли, нацеловались. Бабушка разогнала.
- Иди, спрашивает!
Пришлось Мише в избу идти. С отроком разговоры разговаривать! К вечеру, как отобедали, староста Федот пришел. Бабушка ему на свадьбе нашей открыла, кто в друзьях у Миши был. Тот аж крякнул. Но поклялся, что расскажет только шестерым проверенным мужикам, что Мишу с Михаилом сопровождать будут. Он сам только до Великого села проводит. Дорогу обсказал, сам на меня косится. Бабушка и приказала строго – настрого о свадьбе нашей никому не говорить, что бы, якобы, до родителей Миши не дошло раньше времени. Сам приедет и доложит, иначе некрасиво выйдет. Так что я пока с бабушкой останусь, мужа ждать. Федот покивал, понял. Пошел отряд готовить. Ну и мы с Мишей в баню пошли. Горько на душе. Всего две ночки и один день у нас остался. И то днем скрываться от царя будущего придется.
Тут меня подозрением как обожгло. Не может быть, что бы у Миши никого до меня не было! Он и собой красавец, и сын княжеский, и умелый в плотской любви слишком. Надо узнать, а то изведусь вся, пока его дожидаюсь. В голову уже ревность стучится: – «А ну, ежели он так быстро согласился меня оставить, что бы со старой зазнобой встретиться»?
Прямо так спрашиваю:
- Миша, хочу перед разлукой одну вещь спросить. А то изведу себя мыслями глупыми. Скажи, там, на Москве, у тебя кто-нибудь был, кого ты забыть не можешь?
Миша усмехнулся горько, и отвечает:
- Конечно, были и есть. Отец, матушка, сестры, братья.
- Миша, не прикидывайся, что не понял. Я не о родных спрашиваю. О девицах возлюбленных.
Михаил вздохнул, лицо потер, и отвечает:
- Ладно, все равно ведь доложат, да еще и приврут. Бабушка тебе правду говорила, что опытен я в делах любовных. Не знаю, правда, откуда узнала. Неужели до Ладоги дошло? Правду говорят, что дурная молва вперед тебя галопом скачет. Были у меня девицы. Сколько, не знаю, давно счет потерял. Первым соблазнителем на Москве числился.
Я охнула. – Значит, я у тебя не единственная, не первая?
- Нет ты не первая, ты последняя. Больше никого не будет, клянусь. И не возлюбленные то были, возлюбленная у меня одна, жена. Остальные так, ночь скрасить, иногда спор выиграть с особо недотрогой. Больше одной ночи ни с кем не был. Оттуда и умения. Поэтому и смог в нашу первую ночь боли тебе почти не причинить. Так что мои приключения и тебе пользу принесли.
- Ты мне зубы-то не заговаривай, пользу принесли. Ты скажи, не получиться так, что приеду я на Москву, а у дверей толпа девок с дитятями?!
- Не получиться. Не только бабы секреты знают. Чародеи тоже. Меня мой учитель первым делом обучил заговору на бесплодие. Так что зря твоя бабка тебя зельем поила. Месяц, не меньше, еще действие продлится. Два месяца назад обновил, что бы девок сенных Марфы-Ксении под контролем держать. Ее родня подговаривала от Филарета избавиться, через поляков, одной при Михаиле остаться. Но к чести ее, не согласилась. Как я понял, любит она его. До сих пор любит. О том ему же и доложил.