Вот и пролетели первые зимние месяцы, прокатились незаметно. Наступает последний, самый лютый, февраль. Пройдет, и весна уже на пороге. Сегодня свободная минутка случилась, села дневник писать. А то все времени не хватало, готовку осваивала. Освоила. Бабушка говорит, что не хуже, чем у стряпухи нашей, Маланьи, что в ладожском тереме осталась, выходит. Переживаю я за наш терем, за людей наших, как им там, при шведах! Уцелеют ли? Тревожно. Мы всю зиму так и просидели, никого не видели, ничего не слышали, что в России делается не знаем. Хотела уже бросить дневник писать, что писать-то, когда ничего не происходит, приготовила обед, поели, и все. И назавтра все тоже! Но бабушка велела, хоть строчку в день, да писать. Что бы счет дням не потерять. Вот у меня и появилось 99 записей, все как одна. «Учусь готовить, что сготовила, поели, вот день и прошел». Но счет дням веду.
Вот сегодня беда случилась. Залезла в сараюшку к курам лиса, Спохватились вовремя, прогнали, но успела потрепать одну несушку. Да так сильно, что не выжить ей было. Пришлось прирезать. Суп сварили. Жалко куру. Она, говорят, цыплят хорошо водила. Я так весны ждала, думала она на яйца сядет, цыплят выведет. Люблю я на маленькие комочки пуховые любоваться. Смешные они, трогательные. Сказала бабушке, та промолчала, а Гашка рассмеялась, мол, какие цыплята, петуха-то у нас нет! Не поняла, при чем здесь петух? Цыплята же из яиц, а петух только что «Ку-ка-реку» горланит. Яиц-то он не несет? Или несет? Когда мы не видим, и из них цыплята и выводятся? Спросила вечером бабушку. Она строго сказала, что она потом, как замуж выходить буду, все мне объяснит. При чем замуж и петух? Совсем запуталась. А бабушка вдруг уткнулась лицом в руки, и затряслась вся, как будто плачет! Я испугалась, воды ей принесла, выспрашиваю, что случилось, почему плачет. А она отнимает руки от лица, и оказывается, что не плачет она, а смеется. Даже хохочет. Гашка на нее посмотрела, и тоже расхохоталась. С чего они так смеются, не понимаю! Ладно, о петухе я все равно все узнаю, вот весной, попрошу Федота, старосту, привезти нам одного петуха. Скажу, хочу цыплят развести. И подсмотрю, несет ли петух яйца, потихоньку от нас!
Начало февраля лютое выдалось, морозы, метели, Гашка даже верши не ставила, соленую рыбу ели. Но не холодно в избе. Печь хорошая, только все равно, два раза в день топить приходиться, в сильный мороз. Бабушка старая, мерзнет. Иногда с печки почти не слезает. Я весны жду. Надоело уже. За окошком одна картина – снег, снег и снег. И не знаем, что в России делается. Но день прибавился, так что потихоньку с готовкой наладилось, меньше времени уходить стало, принялась за рукоделие. Для начала – вышивкой занялась. У меня давно две рубахи мужские в приданое, как положено, были скроены и сшиты, льняные, тонкого полотна. Да одна шелковая. Вот, решила вышить. По нарукавьям и по горловине узор из оберегов пустить. А то лежат в приданом, репутацию мою портят. Ну а после – шелковую вышью. Так время быстрей и пролетит!
Только работать придется днем, пока светло. Папенька обо всем подумал, но не предусмотрел, что жить-то будут женщины! А чем им снежной зимой заниматься? Это мужики охотятся, сети под лед спускают, рыбу ловят. А потом, с мороза, выпьют хлебного вина для сугреву, и спать. А женщины, всю работу переделавши, за рукоделие берутся. Тут свет и нужен. Вино можно и при лучине пить, рука мимо рта чарку не пронесет. А если пронесет, то, значит, хватит. Пора на боковую. Так что завез папенька мало свечей. Только четыре дюжины. Даже на все три зимних месяца по одной в день не хватит. А для рукоделия, так две, а то и три зажигать надобно. Вот бабушка пересчитала свечи, и спрятала. Сказала – на черный день. Свечи хорошие, дорогие, восковые, не сальные. Мало ли что случиться. Так что стали по вечерам лучины жечь. Повечерять и при лучине можно. А работать при лучине, вышивать, только глаза портить. Бабушка крепко-накрепко наказала, что бы и не думала. Вышивай потихоньку, пока день ясный, недаром окошки в избушке не со слюдой, со стеклом, светло. Успеешь, все равно, женихов пока не предвидится. Так что шью потихоньку, и все получается. День прибавился, времени больше. Так что к концу Березозола, или, как на севере называют, Сухия (марта) все три закончу. Потом кружева плести стану. Показали мне бабы-умелицы в Ладоге еще, один узор, повторить хочу, а то забуду. Ну все, посмотрим, что завтра случиться. А то бабушка уже пеняет, что при лучине пишу, глаза порчу. Пойду спать.
Дорогие читатели, что бы легче было понять, в какой день писан дневник, решила к названию глав (эпизодов) приплюсовать даты по современному календарю. Напоминаю, все начинается в конце 1612, и продолжается в 1613 году и дальше, до 1648 года!