Так что бабушка посетила старосту, рассказала, что теперь какое-то время поживет в Ладоге, так что если дело какое, то туда к ней посылать. Посмотрела село, все в порядке. Крепость трогать не стала, сказала, что это дело мужское, пусть хозяина ждет. Или внук поправится, или внучка замуж выйдет.
С тем и уплыли, что бы причалить уже в Ладоге.
Сегодня добавила еще короткий кусочек путешествия Анны с бабушкой в Ладогу. Считаю важным не пропускать события, а хоть коротко, но описывать их. И опять совсем исчезли и отзывы и звездочки. Видимо, читатели так привыкли, что в конце каждой главы авторы напоминают им об этом, что без напоминания напрочь забывают об авторе. А нам "обратная связь" с вами очень важна!
Эпизод 202-210, ( 12 мая - 20 июля).
Доплыли мы до Ладоги, пришвартовались в устье речки Ладожки, нас высадили, купцы на торг пошли, что недалеко от крепости, на другой стороны речки, за мостом раскинулся. Федот подсуетился, нанял какого-то крестьянина с подводой, который расторговался уже, подвезти нас со скарбом до дому. Тут хоть и недалеко, но все-таки пешком идти невместно. Нас многие в Ладоге знают, особенно бабушку, здороваются. До дому доехали, старая экономка встречает, плачет. Охает, что такие потери в семье. Бабушка сразу приказала к маменьке проводить. Маменька в постели, последнее время не встает, Исхудала вся, кожа да кости, и кожа-то серая, только на щеках лихорадочный румянец так и пылает. Бабушка мне даже обняться не позволила. Болезнь-то заразная.
- Тебе еще Михаилу детей рожать!
И послала Гашку распорядиться насчет бани. Пока она с мамой говорила, я по дому прошлась. Запустение и развал. Полы не метены, в комнатах даже зимние рамы не вынуты, душно, пыльно, а если легкие поражены, то первое дело, свежий воздух нужен. Нашла экономку, спрашиваю с нее, почему такой непорядок. Охает:
- Ой, барышня, стара я стала, не слушают меня челядинцы. Совсем при шведах распустились. Девки-то перед ними, супостатами подолами трясли, а трое в подоле и принесли приплод. Сидят, кормят, поручишь им работу – сразу за дите хватаются. Холопы дворовые разленились, целыми днями бражку пьют, ничего не делают. Вон, молодого барича перестилать нужно, обмывать, так не дозовешься. Стара я стала, не слушают меня.
Я никогда так не гневалась. Пошла во двор, смотрю, Гашка сама воду в баню таскает. А на скамейке у конюшни парни сидят и про нее зубоскалят. Я как гаркну:
- Это что такое, вы за что хлеб наш едите, за лентяйство и зубоскальство? Девица воду в баню носит, а вы лясы точите? Барыня приехала, перед вами стоит, а вы даже зад со скамьи не подняли, не то, что поклониться, как положено! Скажите спасибо, что это я на вас натолкнулась, а не бабушка, она бы вам всыпала на орехи! Быстро ведра взяли, и что бы через час баня уже топилась! Двое подскочили, побежали, а один сидит так вальяжно, и мне нагло так говорит:
- Барыня нашлась, было бы кого слушать, сопли подотри, потом командуй. Твое место в этом доме под лавкой. Вот, пусть настоящие хозяйки командуют!
Во мне сила так и плеснулась. Что же это такое, распустились, маменьку больную ни в грош не ставят, в тереме хлев развели, да еще наследнице хамят! Развернулась, и в первый раз в жизни человека прямо по лицу ударила. Да моя сила плеснулась, он так с лавки и свалился. Глазами хлопает, в себя прийти не может. Раньше-то я девица тихая до робкая была. Довели. Командую:
- Чего разлегся, встал, да собери мне здесь всех челядинцев, обоего пола, что бы через десять минут на дворе перед мной стояли. Не исполнишь – высечь прикажу за неповиновение. Времена военные, по-военному буду и карать.
Тут из конюшни выходит наш старый конюх, Авдей. Кланяется, как положено, и говорит:
- Здравствуйте, боярышня, хорошо, что вы приехали с боярыней Аглаей. Совсем молодежь от рук отбилась, говорил им, не наглейте! Нет, решили, что вы сгинули, барыня Настасья болеет, так можно лодырничать. А Прошку, это тот наглец, что вы своей ручкой приложили давно бы сам посек, обнаглел, обленился, хамит старшим, грубиян. Прикажите, я его посеку, для порядка.