- Спасибо за приветствие, Петрович, погоди, может, моя оплеуха и призовет его к порядку. А к порядку всех приводить надо. Ежели сечь, так всех подряд, и парней-лодырей, и девок гулящих. Разберемся, каждому по вине раздадим. Смотрю я, стара Акулина Тимофеевна стала, нет сил, челядь в строгости держать! Так я ей замену найду, да такую, что никто пикнуть не посмеет, а если посмеют, то долго не встанут. Агафья, – позвала, - подойди ко мне!
Агафья подошла. Я так тихо ей и говорю:
- Гашка, поняла, что в усадьбе происходит? – та поморщилась и отвечает: – Извини, барышня, прошу прощения, княжна, разбаловался народ без хозяйской руки, надо порядок наводить.
- Возьмешься? Видишь, нам с бабушкой некогда будет, надо и маму лечить, и посмотреть, можно ли братику помочь. Что, если я попрошу тебя помочь экономке. Ключницей назначу. Бабушка против не будет. Возьми челядь в железные руки, Акулина Тимофеевна тебя научит, покажет, что к чему. Знаю, ты к женской работе непривычна, но тут делать-то ничего самой не надо, только командовать и требовать, что бы все исполнено было! Этому быстро научишься, да приложить кого следует твоей ручкой, если за дело, я тебе позволение дам, потому, есть у меня подозрение, что нас еще и обворовывают. Так что, берешься?
- Анна Никодимовна, вижу я, что неладно с челядью, но если дадите мне власть, так уж не жалуйтесь. Ленивую скотину только кнут научит. Так что кого застану от работы отлынивающем, не помилую, только потом не заступайтесь. Зря я никого под наказание не подведу, но за вину спрошу строго!
- Договорились. В твою работу я не лезу. Пошли, собралась челядь, а надо еще с Тимофеевной переговорить.
Тут и экономка, сама уже навстречу выходит.
Объяснила я ей все про Гашку, вышли втроем на двор, я речь держу. Нервничаю, первый раз командую. Но надо привыкать. Замужняя, все равно дом свой вести надо будет. Начнем с родительского. Подняла руку и стала вещать:
- Плохо меня дом родительский встретил. Разбаловались вы, смотрю, без хозяев. Считаете, матушка больна, так можно и не работать, лодырничать? Акулину не слушаете, Она человек добрый, да и стара она, нет былой хваткости. Но я это исправлю. От должности ее не отставлю, но жизнь облегчу. Дам помощницу, ключницу, человека, которому доверяю, как себе. Вот, прошу любить и жаловать, Агафья, лесника из деревни Рыбежка, дочь. Воспитанница бабушки моей, Аглаи Сергеевны, так как она крестная дочь покойного боярина Юрия, деда моего. Что бы слушались ее, как меня саму и как бабушку мою. Ясно? Даю ей право наказывать виноватых, награждать прилежных. А рука у нее тяжелая, предупреждаю, не в тереме росла. Отцу в лесу помогала. На кабана с рогатиной ходила. Акулина Тимофеевна, ты разъясни Агафье на первых порах, весь порядок, и ключи передай. Пусть все хозяйство по счету примет, что бы за челядью потом следить было легче. Принимай ключи, Агафья Акимовна!
Эпизод 202-210, продолжение.
Утром встала, как всегда, рано. По привычке. Надо же завтрак готовить! И тут вспомнила, что не надо. Маланья готовит! А я опять боярышня, тьфу, все забываю, княжна я теперь! Посидела, погрустила, как там мой Миша, здоров ли, как службу свою исполняет, все ли в порядке? Бабушка сказала, что, если любовь между нами крепкая, то мы друг друга чувствовать должны, вот как они с дедом Юрой. Но связь пока слабая, так что почувствую я, если только беда большая случится, не хочу даже упоминать, какая. Но окрепнет связь только после того, как ребеночек родится. А до этого далеко еще. Так вот, встала рано, спустилась на кухню, подсмотрю, как повариха настоящая готовит. Маланья удивилась, но я ее успокоила, объяснила, что всю зиму мне готовить пришлось, вот, хочу немного поучиться. Посмотрела, как она кашу на завтрак ставит, да расхрабрилась и посоветовала в простую перловку добавить фруктов сушеных. Слив там, изюма, южных абрикосов сушеных и вишен без косточки и меда. Я так делала часто. Мише такая каша очень нравилась. Она головой покачала, но послушалась. Тут меня бабушка и нашла. Одобрила. Сказала Маланье, что я очень хорошо готовить выучилась, и по большому секрету поведала, что в нашей избушке больше трех недель царь избранный укрывался, раненый, и ему моя стряпня очень нравилась. Маланье можно было доверять, одна из самых верных баб была, отца моего еще кормилицей была, нянчила. Да и как можно в поварах человека, кому не доверяешь держать? Так от голода помереть можно, если все время думать, что отраву подсыпать может! Маланья на меня посмотрела, и спрашивает бабушку: