- Скажи, боярыня, почему боярышня Анюта теперь все время голову покрывает? Второй день в доме, а я ее без платка и не видела!
Взяла бабушка с поварихи страшную клятву, что никому ни словечка не скажет, и говорит:
- Не боярышня она, теперь княжна. Обвенчалась она там, в деревне, с отроком рода княжеского, младшим сыном. Он к нам царя раненого и притащил, помощи попросил. Другом его оказался. Полюбили они друг друга с Анной, вот и пришлось, не по обычаю брачным обрядом их связать. Государю Михаилу помочь надо было, силу Анину пробудить. Так что теперь она мужнина жена, только скрываем мы это.
- А чего скрывать, раз обвенчаны, все честно, объявить радостную весть, и все!
- Нельзя. Молодого подставим. Полюбили-то Анну два молодца, да она выбрала одного. Представляете, что будет, если царь узнает, что его друг лучший в любви обскакал!? Вот и скрываем до поры, до времени. Приедет государь Михаил на Москву, венчается на царство, а там матушка его, инокиня Марфа, личную жизнь его в свои руки возьмет, выберет невесту по своему вкусу. Вот и позабудет он Аннушку.
- А если не позабудет?
- Так ма слух пустим, что бабушка ее замуж выдала, побоялась, что помрет, дара не передавши. А потом пусть разбираются, за кого вышла, когда, поезд-то ушел.
- Поняла. Я баба глупая, не мне вам советовать, но лучше будет, если соврете вы, что Анна платок носит, что бы волосы обрезанные скрыть. Якобы, когда вы от шведов бежали, ее за мальчика выдавали. Вот и предлог платок носить. А в бане промыть косы или я помогу, или кто еще доверенный.
- Ой, молодец, Маланья! Так и будем, а если, не дай Бог, кто косы увидит, скажем, что это мы ее косу сохранили, и теперь привязываем, что бы женихов не распугать! Поняла, девонька? Жаль, конечно, что воспитала я тебя строго, чего проще, походила бы простоволосой, и врать не пришлось бы!
- Нет, бабушка, не хочу я Мишу позорить, что бы потом пеняли ему, что жена его простоволосая, как девка гулящая по Ладоге бегала. И так беспокоюсь, как меня его родня примет!
- Ну хорошо, пусть вранье будет. Пойдем, не будем мешать Маланье готовить. Зайдем к Бориске, посмотришь, что бы поняла, чем живой мозг от мертвого отличается.
Зашли. Тяжело это. В комнате дух тяжелый, хоть окно и вымыли, и открыли. На дворе весна, а здесь смерть царит. Положила я руки на голову братика забинтованную, и, странно, не ощутила ничего. Просто пелена белая, как бумага чистая, как поле, снегом покрытое. Повернулась к бабушке удивленно.
- Все так, деточка, все так. умерла душа твоего братика живо только тело бренное. Но, пока оно дышит, и сердце бьется, есть, хоть малая, но надежда, что она в тело вернется. Были такие случаи. Так что будем обихаживать, кормить, поить, и ждать, что Господь решит. А пока ты бери бразды правления в свои ручки. Все равно, тебе наследство принимать. Даже, если Бориска очнется, он дурачком может оказаться. Так что все равно, наше достояние на тебе будет. Так что командуй в доме, а на моем попечении будет твой братец и дочь моя. Даже, если она после лечения твоего и оправится, все равно, делами ей тяжело будет заниматься. Да и нраву она больно кроткого, иначе не разбаловалась бы так челядь.
Маменьку полечили, сегодня убрала все болячки, теперь только контроль, что бы новые не появились. Маменька заснула, я на улицу, во двор вышла. Хорошо! Весна, воздух теплый, от листвы распускающейся, от травы, от земли проснувшейся воздух такой, что дух захватывает. В такой день хорошо с милым другом за ручку прогуливаться, а лучше на лавочке сидеть и целоваться. Вот такие грешные мысли в голову лезут. Сразу взгрустнулось. Как там мой Мишенька? Доехал ли до места? Думает ли обо мне хоть по минуточке в день? Тряхнула головой, и пошла в дом, проверять, как его в порядок приводят. Смотрю, Гашка вовсю командует, распоряжается, как будто не в деревне выросла. И уже половина терема чистотой блещет. Подозвала к себе, поблагодарила, и на ухо рассказала ей сказку, что Маланья придумала, что бы объяснять, почему я волосы скрываю. Гашка, умница, поняла, обещала на вопросы так и отвечать.