Назавтра дожди зарядили, скучно стало. Я за рукоделие взялась. Так дни и потянулись. С утра встаю, терем обхожу, ежели чего хочется вкусного мне, бабушке, или маменьке, Маланье заказываю. Потом с Акулиной и Агафьей беседую, о том, что надо по дому сделать, их распоряжения утверждаю, или свои предлагаю. Потом маменьку проверяю. Ей лучше, кушать стала хорошо, порозовела, к столу выходит и почти не кашляет. Болячек новых нет. Радуюсь. Так седмица и прошла. В воскресенье сходили с бабушкой в собор, что над нами, на горе стоит, помолились. Записки оставили за упокой и за здравие. Я отдельную молитву заказала, не просто упоминание, а молебен, и о здравии матушки, и о воине сражающемся, Михаиле. Домой успокоенная пошла, а там беда!
Эпизод 211- 213, (21 мая-24 мая).
Вернулись домой, прибегает бледная Агафья, бабушке на ухо шепчет что-то, А в углу Акулина рыдает. Я спрашиваю, что случилось, неужто что с маменькой, отвечает, что братик мой умер. Ночью, во сне. Приходит в комнату сенная девка, что его обихаживала, а он не дышит. Бабушка как чувствовала, еще на неделе пригласила батюшку, причастить его и грехи отпустить, хотя, что там отпускать безгрешному отроку. Так что умер причащенным, как положено. Но хуже всего, маменька об этом узнала. Девка закричала, и она в комнату за ней вбежала. Сидит у смертного одра и рыдает. Бабушка ее увела, отвару успокаивающего дала и уложила. Братика обрядили, уложили в зале, для прощания. Я тихо в своей светлице поплакала. Вечером к маменьке зашла, поплакали вместе. Она и говорит:
- Вот, одни мы остались. Мама, я и ты. Теперь тебя надо замуж хорошо выдать и все, помирать уже не страшно!
Потупилась я и отвечаю:
- Поздно, маменька, замужем я уже. Тебе не говорили, волновать не хотели. Я потому тебя и лечить могу, что силу свою полностью раскрыла.
Она на меня так пораженно посмотрела, охнула, и спросила:
- Так ты по любви замуж вышла, что так срочно обвенчались?
- Да, маменька, полюбила я, и он тоже меня любит, времена сейчас лютые, так чтобы не разлучили нас, бабушка позволение дала на венчание.
- И кто же он, какого роду-племени? Благородного?
- Благороднее не бывает. Князя Муромского младший сын. И чародей сильный.
- И почему он с тобой не приехал? Не представился новой родне? Ниже себя нас считает?
- Маменька, да как можно так говорить! Дело у него было. Сопровождал он царя новоизбранного, наставником у него был. Да свернули они, по настоянию государя к Тихвину, хотел Михаил Романов Тихвинской Одигитрии помолиться. Да напали на них шведы, ранило обоих, но в леса ушли. Михаил Романов заболел, идти не мог, и его мой Миша до нашей избушки дотащил, бабушка их вылечила.
- Так, значит, он человек в возрасте? Раз наставником у государя стал?
- Нет, маменька, совсем молодой, на два года всего царя старше. Он образован очень. Пять языков знает, и математику, и физику, и алхимию изучал. И историю с географией. Вот его к царю и приставили. Да подружились они. А сейчас, как царя он довез, ему другую службу нашли, воеводой в крепости на Дону. С Заруцким воевать будет.
Маменька вздохнула.
- Значит, по любви… Хотела я тебя за положительного, пожилого человека выдать, по расчету, что бы уважала, но не любила.
- За что, маменька?
- От любви спасти хотела. Женщины в нашей семье любят один раз и на всю жизнь. Не дай бог, случиться что с твоим милым, ты жить без него не сможешь. В этой любви счастье наше великое, и наше же проклятье. Ребеночка ты не ожидаешь?
- Нет, у нас с Мишей только четыре ночки и было. А ехать с ним было мне нельзя. Я ведь, маменька, чуть было царицей не стала! Царь-то молодой, только на три месяца меня старше, посвататься хотел. Миша боялся, что примет венец царский, и меня потребует.
- И ты царицей быть не захотела, почему?
- Тут две причины. Не любила я Михаила, а потом, он не одарен. В брачную ночь, при инициации, я его убить могла. Казнили бы меня, как цареубийцу. Так что бабушка спохватилась и быстро венчание устроила. И потом мы свадьбу скрывали, Миши благополучия ради. И сейчас скрываем. Надеемся, что венчают на царство Михаила, и не до меня ему будет. Да и мать его, инокиня Марфа, по своему вкусу женить его захочет. Вот и обойдется.