- Значит, ты, девушка силу получила? И какую же?
- Белую, как и у всех моих родных.
- Значит с мужем законным? Тогда чего не объявите, как положено, тогда и кавалеры клеиться не будут, хотя, смотря с какими намерениями…
- Скрываем мы мою свадьбу. Сложно все у нас. Не могу пока рассказать, не моя тайна.
И тут бабушка появляется. Меня ищет. И говорит так, строго:
- Матушке Евлалии можешь рассказать. Она моя подруга дальняя, еще с детства. Хотя, давай я сама объясню.
И объяснила. Матушка на меня посмотрела, головой покачала, подумала, и тихонько, задумчиво так прошептала:
- Жаль, очень жаль, что ты, Анна такой выбор сделала. Может, обошлось бы все на инициации, и были бы все Романовы последующие крепки и духом и телом. И правили бы Россией справедливо и умно. Но, сердцу не прикажешь. Оно само выбирает. А идти под венец не по его приказу, а по разуму, тебе нельзя. Черная ведьма твоей силы большой бедой обернуться могла! Сохраню я вашу тайну. Только интересно было бы посмотреть на молодца, ради которого царю отставку дали!
- Приедет за Аннушкой, придем к тебе в церковь помолиться.
- Это если сам приедет, а не пришлет кого. Война же идет, чародеи там надобны. Идите с Богом, переговорю я с боярином Головиным, что бы унял сынка. Нечего родовитую девицу позорить, на улице приставать!
Видимо, переговорила. Только действие этот разговор совсем другое возымел. Через седмицу пожаловал к нам сам Головин. Сынок на него похож, тоже дороден боярин. Род знатный, а рожа простецкая. Пришел договариваться с бабушкой, хотел сватов засылать. Бабушка стыдить начала. Не ко времени, семья в трауре, умер молодой боярин Борис. Негоже в такое время сватов засылать, невместно. И потом спросила:
- Дар у вашего сына имеется?
- Есть у него дар, слабый, правда. Мы его учили, думали, окрепнет, но не вышло. Но свечу и дрова в печи поджигает четко.
- Слаб такой дар для Аннушки. Покалечить может ее сила при инициации. Скольким женихам уже отказали из-за этого. Тут главное не знатность, а сила дара.
Отстал на время. Вздохнули свободно. И дальше дни пустые потекли, как песок сквозь пальцы.
Эпизод 260, (11 июля).
Вот и дожили до середины лета. Без особых изменений. Грустно. Маменьке не лучше, тает как свечка. Каждые три дня новые болячки. Не справляюсь. Бабушка уже говорила, что бы я лечение прекратила, кровь в мокроте появилась, но я не сдаюсь, чувствую себя хорошо, силы много, так что лечу, раз в три дня. Да если я лечение брошу, то никогда себе на прощу. И так тошно. От Миши никаких известий, да и какие могут быть известия, если я живу на севере России, не на самом, дальше нас на север и Великий Устюг, и Архангельск, а он воюет на южных рубежах. Тревожно только мне последние три дня. Не пойму, почему. Спала плохо, бабушка даже прогнала раньше времени от маменьки. Поужинала и спать легла. И вдруг такое спокойствие нашло, даже радость. Первый раз за три дня заснула спокойно. А проснулась от колокольного звона. Все колокола праздничным звоном гудели. И в Ладоге, и дальние, за Волховом, и дальше. Я подскочила, оделась наскоро, и на улицу вышла. Там все челядинцы наши высыпали на улицу, стоят, удивленные, крестятся. Бабушка вышла, и говорит.
- Дождались, православные, принял царский венец царь всея Руси избранный. Теперь восстановится Русь, крепче прежнего будет. Давайте помолимся за царя Михаила Федоровича, да за долгое его царствование!
Пошли все в церковь, молебен торжественный отстояли, батюшка с амвона и провозгласил радостную весть. По церквам давно предупреждение разослано было, что, как примет Михаил царский венец, так зазвонят колокола на всех церквях, что бы все, услышавшие, тоже звонили. Так весть благая по всей земле Русской распространится. Бабушка велела Маланье расстараться, пирогов на всех напечь, и по чарке вина хлебного всем мужикам выдать в честь праздника. Отметили. К бабушке мужики подошли, спросили, правда ли, что мы с ней молодого царя видели? Она подтвердила, и велела Агафье всем рассказать, как спасали мы царя с другом его. Только имя друга пока не называть по возможности. Я обрадовалась, думала, что сейчас Миша воротится сможет, но бабушка разочаровала.