- После трех месяцев можно, а сейчас ни-ни!
Пошли отдыхать, и оказалось, что кровать супружескую в спальне уже убрали, поставили две, узкие. Миша засмеялся, что матушка везде поспела, в потом серьезным стал, и мне поведал, что подтвердились его предположения, поедет он в Европу, надолго. Но он поставил условие – только после моих родов. Ребенка он здесь дождется. Отец согласился. И еще, что завтра он уедет в боярину Шереметьеву, там учитель его ждет, будет учить манерам европейским. Так что недели на три мы расстанемся. Я утешила, что соблазну меньше будет, напомнив о запрете княгини. Отпустила.
Эпизод 380 - 400, (8 ноября - 28 ноября).
С утра, после завтрака, Миша простился, переоделся в крестьянский армяк, как сказал, для секретности, и меня просил всем говорить то же, что родне велено: что он меня в Москву с дружиной отправил, а сам в Устюжине порядок наводит, там воровство какое-то открылось. Это нужно, что бы потеряли его на время. Но не из-за поклепа Салтыковых, он давно снят, а именно ради того, что бы все его потеряли, даже царь Михаил. Так надо. И что он у Шереметьева задержится, дома будет бывать редко, и тайно. И уехал с отцом под видом челядина. А меня княгиня Наталья с Аленой пригласили в комнату, светлую, специально для мастериц знатных приготовленную. Приданое для малышей шить. Помогать нам пришли Ольга, жена второго сына, Андрея, и Лидия, жена Владимира. Наталья рассказала мне по секрету, что на Лидии она хотела Михаила женить, но он отказался, из-за меня. Ну и выдали ее за Владимира. Всеволоду она не приглянулась. И она рада, потому что женаты уже пару месяцев, а ребенка до сих пор нет. Позже к нам присоединилась жена брата Натальи, Катерина Милославская. Она была старше нас всех, но тоже, как и Наталья родила дочку поздно, 45 ей было сейчас, дочке уже 6 годочков, не нарадуется, старших, двух сыновей, отец уже в учение забрал, а еще три младенчика и трех лет не пережили, померли. Дочку Катерина с собой взяла, и ее мать и тетка стали рукоделию учить. Хорошая девочка, прилежная, тихая. Почти до обеда шили, вышивали, я кружева плела, и показывала, как это делается. Алена тоже захотела научиться, послала девку в лавку, купить весь приклад: и подушку специальную, и коклюшки, и нить тонкую, и булавки. Завтра начну учить чему-нибудь попроще. Так до обеда просидели. Перед самым обедом привели детей. Сын Алены, Федор уже своими ножками топал и лепетал что-то, мать мамой назвал, нас тетями. А у Ольги только от груди отняли, и он пока ходил плохо, но ползал бойко, к мамке подполз и стал лепетать что-то детское: – Мамя, мамя, сисю!
- Грудь просит, – пояснила Ольга – я сама кормила, до года, а потом испугалась, что грудь обвиснет, некрасивой стану. Отлучила. А у кормилицы он не взял. Вот и перешел на каши, да козьим молоком подкармливаем. Так что советую тебе, Анна, бери кормилицу с первых дней, такую грудь портить грех!
Я промолчала, что в моей семье матери всегда сами кормили, молока много, и грудь не портилась ни у кого. Даже у бабушки сейчас грудь, пожалуй, получше, чем у Ольги! Но вслух промолчала. Потом обедать пошли. Князь у Шереметьева остался, велел без него обедать, так что старшим был Даниил, наследник. Он мне нравился, веселый, добрый, на мать похож. На нее все сыновья похожи, только Миша в отца, тоже сухощавый. Князь хоть в летах, но не дороден, фигура хоть сейчас в доспех и во главе дружины в бой! Алена мне на ухо сказала, что в отца не только Михаил, но и четвертый брат, Сергий, который в монахи пошел своей волей, и убитый Яков. Поэтому и говорит шепотом, а то княгиня услышит, и плакать будет. Чувствительная она. Я и вспомнила, как Миша назвал мать свою «заполошная». Но женщина добрая, а лишний раз поплакать нам, бабам, не грех. К ужину князь вернулся, от Миши привет передал, сказал, что он у Шереметьева поживет, там учитель из Англии, специально для него выписан, манерам учить станет, европейским. Я и думаю, что там за манеры такие, отличные от наших? У Миши манеры хорошие, обходительный, вежливый. Ест аккуратно, еще бабушка отмечала, что лучше царя воспитан. Посмотрим, даже интересно стало. Попросил князь меня вещи Мише недели на две приготовить. Потом он домой наведается. Собрала. Только малинового шелка рубашку, ту, что я пока его ждала вышила, не послала. Отправила зеленую, уже ношенную. Эту пусть при мне надевает, хоть полюбуюсь.