- А нам можно разве?
- Можно, я с матерью говорил, аккуратно только.
Ну, и провели мы ночку вместе, несмотря на великий пост. Как Миша сказал, странникам можно, а он, считай, уже почти странник. Но на Страстной неделе уже грешить не будем, тем более, нельзя часто. Так что провели мы неделю вместе, в церковь только не ходили, Наталья священника вызывала дома обедни служить. И куличи и пасхи дома святила. Говорила всем, что из-за меня, но я подозревала, что из-за Миши, что бы его в церкви не увидали. Он в домашней церкви тоже позади всех, с челядью стоял. Князь одобрил, пояснил, что государь его о Мише спрашивал, и он ему, как было уговорено, сказал, что в Устюжине воровство вскрыли, Управляющий бывший со шведами якшался, и железо им вопреки приказу продавал. Вот Мише и пришлось порядок наводить, и сейчас он нового управляющего ждет. Проверит его в работе, и тогда сможет промысел оставить на него. Промыслы там богатые, железом весь север снабжают, что по военному времени для державы важно. Успокоил царя. Так что появляться на Москве Мише нельзя было.
Пасху встретили, разговелись, семейство в церковь сходило, ну, и в последнюю ночку и мы с Мишей тоже разговелись. Пост закончился, значит, можно. Утром Князь сам Мишу отвез к Шереметьеву, в закрытом возке. Расстались мы до середины лета. Обещал мне, что что бы не случилось, а в первый день Липня (июль) он со мной будет.
Эпизод 560 - 599, (7 мая - 15 июня).
Май и июнь прошли спокойно. В Родительскую субботу посетили церковь. В семейный склеп Муромских не поехали, он был в их бывшем владении, Муроме, в соборе. Поехал только князь с женой и Даниил. Остальные остались двух беременных жен охранять. У меня уже живот так вырос, что ног не видать. Мыться две девушка помогали. Вообще, при мне всегда две девушки находились, моя Дашка и Степанида, Степка из холопок Муромских. Ходила, переваливаясь, как утка. О Мише уже не тревожилась, дни считала до начала Липня. Беспокоилась о бабушке. Из Ладоги было только одно послание, от нее, что здорова, и с наставлением мне беречься. Княжич Андрей ей весть о ребенке передал. И письмо перед пасхой пришло от Андрея, что он все проверил, подсчитал, управителей и старост утвердил, бумаги подготовил, но воевода что-то крутит, не подписывает. Тем более не все вотчины в Ладожских землях, есть и в Архангельском уезде, и под Камнем, и под Новгородом, там он еще не был, в Новгороде шведы, опасается. Сейчас он пока в Ладоге, осенью подать соберет, и повезет бумаги на подпись самому Михаилу. Но придется объявить, что я замужем. Замужней наследнице точно все передадут быстрее, чем девице одинокой. Лучше бы в этот момент Миши в Москве не было. Мало ли что!
- Его точно не будет! – сказал князь, прочтя письмо. - До осени в Англию уплывет, эту навигацию ему пропустить нельзя!
Я расстроилась немного, но утешилась, что у меня дочка будет, будет кем заниматься. червень быстро прошел, в последний день, в ночь, приехал Миша. Еле узнала. Волосы почти до плеч, непривычно, но его не портят. И манеры как-то изменились. Нет той простоты в общении. Мне, как остались наедине, сказал, что из образа выходить не хочет. Братья его над длинными, «бабьими» локонами посмеялись, но он им так весомо сказал, что когда от локонов может безопасность и даже жизнь зависеть, то поневоле отпустишь. Никто этой фразы не понял. При чем тут волосы? Последние дни я почти не ходила, только вышла на обед в день моего рождения, 10й день Липня. И потом, в честь дня рождения Михаила Романова хотела выйти, но утром рано у меня схватки начались. Повитуха уже третий день у нас в тереме жила, прибежала, велела лежать, а сама пошла готовиться. Баню эти дни каждый день топили, что бы всю заразу выжечь, и потом мыли с щелоком, тщательно, так что готова была. Кто из княжеского семейства мыться хотел, людской баней пользовались. Чистотой при родах у Муромских не пренебрегали, может, поэтому и ни одного ребенка в младенчестве не потеряли. Сдвинули в парной лавки, постелили на пол матрас новый, волосяной, который все эти дни в парной держали, там жарче, чем в мыльне. Пару раз даже пропарили, а потом только сушили. Поверх – простыни, прокипяченные и проглаженные утюгом раскаленным, и кучу пеленок из старого белья так же кипяченых и отглаженных. Тряпьем не пользовались, считалось, что его не откипятишь от грязи. Подушки тоже волосом набитые, жесткие. Миша еще спросил, почему не обычные, перовые? Повитуха и объяснила, что волос, если кровью промокнет, промыть можно, просушить и снова набить, а перо никак не отмоешь, только выкидывать, да и при родах мягкость не нужна, родильнице упор нужен, что бы дитя изгонять.