- Дя! Дя, папа!
Князь руками развел, что сказать не знает! Дитя же малое, лепечет, а ехать через воюющую страну, с ребенком, видно, не знает, что и делать.
И тут Наталья вскричала:
- Константин, поезжай, богом молю, если хоть один шанс есть, поезжай!
И Даниил ей вторит.
- Отец, права мама, мы же себе не простим, если этот шанс упустим. Поезжай, или я сам поеду!
Вздохнул князь.
- Хорошо. Правы вы. Завтра съезжу к Шереметьеву, попрошу дружину, что бы отряд усилить, и поедем. Собирайся, Анна.
У меня от радости дыхание перехватило. Поверил князь внучке! Может и правда, спасли мы Михаила. Жив он! Может обгорел, или еще что приключилось. Только хотела собираться идти, как входит боярин Шереметьев собственной персоной.
- Что, вижу, успел Микки письма привезти! Я к вам приехал, так как вот, прямо сейчас, прилетели на голубятню к Черкасскому два голубя из Пскова. С двумя письмами. В первом псковские воеводы просят прислать кого-нибудь из вашей семьи. Им одну персону опознать надо, а то сомневаются. А второе письмо я сам вам принес, там уже сама персона просит ее опознать, так как он какое-то заклятье на русский язык наложил и слова по-русски сказать не может. Все понимает, читать-писать может, говорить – нет! Вот, думаю, руку сами узнаете!
И подает записку на тонкой бумаге. Князь ее зачитал:
- « Отец, если Микки уже довез мои письма, не верьте. Я жив. Только сам наложил запрет на русский язык и на нем говорить не могу. Пошлите кого-нибудь из братьев, подтвердить мою личность, а то воеводы сомневаются. Ваш сын Михаил. Живой».
- Рука точно, Мишина! Значит, права Настя! Спасибо, Федор. А то мы сомневались, слушать ее, или нет.
- Кого пошлешь, Константин?
- Сам поеду, только вот сомневаюсь, стоит ли Анну с Настей брать?
- Константин, бери девочку. Я тебе тридцать воинов дам, проедете спокойно. Сейчас пойдем, дорогу просчитаем. Бери девочку. У нее дар?
- Да, чародейский пока.
- Бери. Поможет если что! Слуга Мишин где? Надо насчет дороги узнать, как безопаснее! Не дай Бог что с Мишей случится, его тезка голову нам свернет. Тем более, если он порох у шведа поджег и лагерь спалил! Жаль только, что на переговорах уже его нельзя будет использовать. Наверняка его лицо многие в свите короля запомнили!
Мужчины ушли совещаться, а я собираться побежала. Душа так и пела. Жив Мишенька мой! Увижу скоро. Помогли мы ему. Я и дочка.
Бабушка со мной пошла, креститься, молитву благодарственную читает. Стала вещи Насти собирать. И тут Алена входит, помощь предлагает. И кается.
- Извини, Анна за мои слова от страха за Даню сказанные. Только мы все не ведали, что Михаил не в Англии, в посольстве, а с тайной миссией в Европу послан. Мне Даня сейчас сказал, что отец ему объяснил, что Миша у шведов в лагере своего изображал, с королем Густавом подружился, а сам вредил им, как мог. И под конец лагерь их спалил! Герой он у тебя. Спас Псков!
Ну, мы тут с Аленой обнялись, поплакали вместе над своей бабьей судьбой, мужей вечно ждать из поездок опасных, и помирились окончательно. У меня сердце из груди выпрыгивает, дождаться не могу, когда в дорогу тронемся!
Эпизод 1080 - 1086, (8 ноября - 14 ноября).
Собрались, утром еще не рассвело, выехали. Со мной Агафья поехала, своего мальчишку на Аглаю оставила. Бабушка отпустила, поняла, что она больше пользы, чем старуха, в путешествии принесет. Муж Агафьи, Николай, тоже с нами поехал, настоял. И два помощника его, Васька да Петька, что с Мишей в Лебедяни были, тоже. И всех удивил англичанин, Микки. Только десять минут со своим отцом пробыл, и с нами собрался. Взял с собой нового Михайлова коня, что ему какой-то поляк подарил, в благодарность. Турецкий конь, дорогой. Микки его в поводу повел, сказал: – Для хозяина!
Ехали быстро. Дорогу выбрали не слишком наезженную, подальше и от шведов в Новгороде, и от поляков в Смоленске. Дни осенние, короткие, темнеет рано, факелами дорогу освещали. Все заводных коней имели, пересаживались на стоянках редких, что бы отдых давать. Князь тоже, то на своем коне ехал, то на Мишином Бесе, привычном к дальним переходам. Своего Орлика пожалел, тот только-только копыто залечил, еще не ковали. Меньше, чем за седмицу добрались. Настя не капризничала, только на привалах деда дергала за полу шубы, пальчиком показывала в сторону Пскова, и твердила: