- Ты, княгиня, сама ведунья, значит, в болезнях разбираешься. Права ты, не простая болезнь, подозреваю я у князя. И кашель небольшой, и сухой, и жар маленький к вечеру бывает, настоящей лихорадки нет. И сам говорил, потеет сильно ночью. Жаловался мне, что утром рубашку хоть выжимай. И слабость, порой руки не поднять. Подозреваю я, что это особая легочная хворь.
Тут я и поняла. Ахнула: – Чахотка?
- Сталкивалась уже?
- У меня мама два года назад от нее умерла! Она с отцом вместе на войну пошла, раненых лечила, потом ее убитым отцовским конем придавило, ребра сломала. Тут чахотка и началась. Мы с бабушкой уже перед самой смертью приехали, не спасли!
- Значит, как силой лечить знаешь, это хорошо. Мне сил на такое лечение не хватает. И не переживай, Муж твой сильный, молодой, сам чародей, его сила тоже болезнь сдерживает. Чахотка, она болезнь особая. Почти каждый человек с ней сталкивается, но не заболевает. Его тело само эту заразу крепко закупоривает, не дает вредить. Но, если у человека случается горе, или перенапрягается он, питается плохо, или что еще случается, вспыхивает она. Болезнь начинается.
- Но Миша молодой, сильный, почти не болел никогда, и впроголодь не жил, откуда же эта зараза?
- Он же в последние годы по Европе ездил. Там этой заразы больше, чем у нас. У нас народ, хоть и бедно, но привольно живет, широко. Встречается эта болячка чаще в монастырях, что суровый устав имеют, у пьяниц бедных, совсем у бродяг опустившихся, разбойников, да у солдат в казармах живущих. А в Европе скученно живут, голова на голове, особенно в городах. Грязно. Ты спроси у мужа, мне он рассказывал, как ко всему готовился – и к встрече с инквизицией, и со стражей князьков местных, а хуже всего пришлось от грязи. Да от полчищ насекомых везде. И в жилищах, и в кроватях, и на самих жителях. И питался непривычно. У нас овощей много, молоко, творог, каши разные. Рыба, птица. Мясо больше на пирах. Да и посты мы соблюдаем. А в Европе той мясо, мясо и мясо. Особенно для богатых. Жирное, жир течет, И вино пить пришлось. Простую воду нельзя. В ней зараза кишечная, смертельная. Взвар там только дети пьют, здоровые мужики его в рот не берут. И ему пришлось вино пить, что бы не выделяться. Там даже коровы болеют, молоко у них с этой заразой. Сырое пить нельзя. Вот, зацепил болячку, но молодой, справился, но она в нем сидела, часа своего ждала. Устал он, перенапрягся, а тут пожар этот, силу растратил на заклятье. Да когда от огня спасался, промерз в яме с водой, вот болячка верх и взяла. Так что ты не отчаивайся, сейчас у него тосковать повода нет. Все закончилось. Свое дело он выполнил. С тобой и дочкой встретился, это радость. А радость – она лечит. Да и ты полечишь, раз умеешь. И еще, пока кашель сухой, то он для людей не опасен. Заразу от него подхватить можно будет, когда кашель с мокротой пойдет, или, того хуже, с кровью. С дочкой пусть общается, только после ты ей личико и ручки обязательно мой. И ночью милуйтесь аккуратно. Один раз и хватит, пусть силу не тратит, удаль не доказывает. Совсем без этого тоже плохо. И беременеть не бойся. Ты сильная, ребенок здоровым родится. А дети, это тоже радость. И еще. Для него не так страшен холод, как сырость. Так что зиму может здесь прожить, а весной хорошо бы в степи уехать, лучше к иноверцам, калмыкам, или башкирам, которые мирные. Они молоко кобылье умеют по-особому готовить. Она лечебным становится. Особенно по весне. Поживет на приволье, молоко попьет, и вернется здоровым. Я сама со старым князем переговорю, объясню все. Пусть он все устроит.
Ушла я от старой травницы с надеждой. Вечером ко мне князь подходит, мрачный такой.
- Анна, ты с травницей говорила?
- Да, все знаю.
- Что делать будем?
- Лечить. Домой приедем, вместе с бабушкой своей силой полечу, зиму здесь пробудем, холод не страшен, а по весне надо в степи уехать, от сырости, и кобылье молоко попить. Вот, даст Бог и вылечим Мишу. Только вы там верхушку предупредите, что бы на него не рассчитывали. Отдых ему нужен. И так много сделал!