На другой день с утра настоял Миша, что бы найти ту вдову, что его из ямы вытащила. Князь согласился, отблагодарить солдатку требовалось. Все вместе пошли. Я, грешным делом одну вещь проверить хотела, никому не сказав. Сначала в церковь Николы на песках зашли, к настоятелю, отцу Афиногену. Это он, с Татьяной о Мише воеводам рассказал. Иначе голубей мы бы не дождались. Князь вклад богатый в церкви оставил, и Миша еще, от себя, на школу, в которой батюшка детей простых учил, тоже денег дал. И на бумагу, и на перья, и на перочинные ножи. Попросил отца Афиногена показывать детям, как перья очинять. Рассказал историю про сына вдовы, который писать лучше стал, после того, как он ему перья очинил. Вместе с батюшкой к Марьяне сходили.
Я всю ее изучила, баба-то красивая, молодая, без мужика, мало ли что. Посмотрела на нее особым взглядом, и от сердца отлегло. Не имела она контакта телесного с Мишей. Верным мне он был! Князь ее 1000 ефимков одарил за спасение сына. Марьяна баба умная, сразу попросила батюшку на хранение взять. Отец Афиноген пообещал присмотреть за семьей. На улицу вышли, там толпа. Редко, когда в слободку такие посетители заглядывают. Баба какая-то причитает, что Марьяне такое счастье привалило, а она ведь помогала ей грязного немца из ямы вытащить, да все смеялась над ней. А оно вон как обернулось! Ну, князь, и ей 10 ефимков дал, за помощь. А на прощание Марьяна сама мне на ухо шепнула, что бы я Мишу берегла, такой мужик редко когда встречается. Она, каялась, сама ему себя предложила, отказался. Сказал, жену любит, и изменять ей не собирается. На вес золота такие мужики!
Потом съездили к яме, где Миша от огня спасался. В ней ключ бьет, сильный, чистый, народ уже приспособился туда за водой ходить. Многие ключи в окрестности пострадали от пожара и взрывов, е этот только сильнее стал. И вода хорошая, три дня стоит и не портится. Стали в дорогу собираться.
Мишу князь хотел в возке везти, вместе с нами, он отказался. Я обрадовалась. Все-таки за Настю тревожилась. Одно дело в комнатах больших, а другое дело в душном, маленьком возке. Да и не умоешь ребенка в дороге зимой лишний раз. Пусть ночью, на стоянке видятся. И Татьяна посоветовала ехать в открытой кибитке, Мише много воздуха надо. Ну и верхом немного можно, если не быстро и недолго. Выехал Миша из Пскова верхом, потом в кибитку пересел. В нее его нового коня запрягли. Он рысаком оказался, в галоп почти не шел, даже под седлом. А в легкую кибитку запряженный летел, как будто плыл над землей, и от конных всадников не отставал. Если не погонять, на средней рыси, мог с утра до ночи бежать. Князь посмотрел, подивился, и решил от него потомство получить. Очень хороши рысаки в запряжке были. И седоков так не трясло, как на галопе, а скорость почти такая же. И уставал рысак меньше, чем верховые кони. Теперь уже не торопились, спокойно ехали. К нам в компанию двое воевод напросились из Пскова. Их отзывали. И правда, четыре воеводы на один, хоть и большой город, много слишком. Особенно таких вредных, как князь Гагарин. Он как раз с нами ехал. Только тихо себя вел, старого князя побаивался. Снег лег, удобно было по санной дороге ехать. Добрались до Москвы, о встрече в следующей записи расскажу.
Эпизод 1099 - 1210 (28 ноября - 17 марта).
Добрались мы до Москвы спокойно. Вся семья встречать вышла. Дружная семья у Муромских. Друг за дружку горой. Не делают различий, кто младше, кто старше. Наталья Мишу обнимает, рыдает от счастья. Наконец князь успокоил всех, Мужики в баню пошли. Потом мы с Агафьей и Настей. После обедать сели. К обеду боярин Шереметьев приехал. Новости рассказал. Швед мира запросил, снарядили посольство, да Англичане и Голландцы, как посредники поехали. Только он заикнулся, что хотел бы Мишу подключить к переговорам, как князь на него рассердился.
- И думать не смей. Мишка свое дело сделал. Поляк, вон лигу против шведов собирает, так его напугали возможностью атаки на Ливонию. А Мишка болен. В Европе болячку подцепил, лечить надо. Шереметьев и брякни:
- Что, срамную болезнь от женок европейских схлопотал?
Тут старый князь его за грудки схватил, и чуть лицо не повредил. Сыновья остановили.
- Ты боярин, словами-то не бросайся! А то не посмотрю, что старый друг, лицо поврежу! Легочную хворь Мишка в Европе этой зацепил, а как в яме с водой провалялся, силу свою растратив, так она и вспыхнула.