Тут и Миша слово вставил.
- Нельзя мне на переговоры со шведом. Слишком многие меня узнать могут. И поймут тогда шведы, кто диверсию в их лагере устроил. Как потребуют меня выдать, что делать будете? Густав как узнает, что его друг-шотландец на самом деле русский, озвереет. И про свое спасение позабудет! Пусть лучше неосторожность пушкарей во всем винит.
Тут на Мишу накинулись с расспросами, зачем он короля вражеского спасал, как такую диверсию у шведов устроил. Миша все рассказал, объяснил, что король был нужен, что бы было с кем мир заключить, и Сигизмунда, что право на шведский трон имел, туда не пустить. И что наградил его король титулом графским, и крепость бывшую русскую Корелу ему во владение отдал. И что он после этого мог на всех совещаниях у короля бывать, и по всему лагерю ходить беспрепятственно. И много чего еще. Повеселил народ. А я ужаснулась, скольких это ему сил стоило, Европейца перед врагами изображать! Своим прикидываться.
Вечером пришла бабушка, велела Мише до пояса раздеться, а мне смотреть, как она учила меня, когда я маму лечила. Начала смотреть, и болячку в легких нашла, на самой верхушке, под ключицей. Одну, слава Богу, не как у мамы, сразу несколько. И стала я эту болячку уничтожать, от краев, к центру. За один раз не получилась, одна, да большая. Оставили на завтра меньше половины. Назавтра я ее всю убрала, и стала только каждый день проверять, боялась, что станут новые появляться, как у мамы. Десять дней каждый день смотрела – нет! Потом реже стала проверять. Да и самочувствие у Миши улучшилось. Слабость ушла, не потел больше, и жар не поднимался к вечеру. Аппетит появился и кашель прошел! Но поехать кобылье молоко пить, все равно решили. Тем более, Шереметьев обо всем договорился. Нашел у крепостицы недавно отроенной, Уфы, стойбище мирных башкир, договорился. Им деньги нужны были – старший сын жениться захотел, надо было за невесту выкуп платить. Так что обещали они и юрту новую для нас приготовить, и кумыс – так они этот напиток из кобыльего молока называли, готовить, как жеребята народятся. Решено было в марте ехать. Здесь еще снег лежит, а там южнее, к Азии ближе, степь уже от снега почти очистилась, скоро травой покроется, тогда, по весне, травы полную силу обретут, и молоко кобылье лечебным станет.
Зиму хорошо провели, с потехами разными. А в середине марта, собрались и поехали Мы с Мишей, да Николай с Агафьей, да 20 дружинников княжеских. Выехали пораньше, пока Волга не вскрылась, что бы ее спокойно пересечь. А то ледоход надолго мог нас задержать. И хорошо, успели. Как раз накануне ледохода пересекли Волгу у села Русские Боровки, недалеко от Самарского городка. Ехали через Рязань – Пензу, до Волги. Жители в селе уже сомневались, удастся ли пересечь Волгу. Лед уже слабый. Пришлось всем пешком идти. Всадники лошадей в поводу вели, мы тоже из возка вылезли. Всех группами веревками обвязали, что бы вытащить можно было, если лед треснет. Пришлось возок оставить, багаж на легких санках вручную перевезли. И велено было дружинникам за лошадьми смотреть, как заупрямиться какая, так насильно не тащить, а идти, куда она хочет. Лошади ненадежный лед чуют. Но, слава Богу, начали мы Волгу переходить с рассветом, по морозцу, перешли. Страху натерпелись. Надо было еще раньше выезжать. В Самаре, большом городке, пришлось новый возок нанимать. Там на два дня отдых устроили. И поехали прямо на Уфу. Тракт здесь был хороший, караваны из Азии часто шли, везли ковры, пряности разные, изюм, абрикос сушеный, шелк, и прочие товары. Да, совсем забыла, утром второго дня услышала шум сильный. Миша уже встал, вышел, вернулся и мне сообщил:
- Волга вскрылась! Вовремя мы переправились! Два дня, и опоздали бы!
Я оделась, пошли смотреть. Жуть! Льдины громадные плывут, друг на друга натыкаются, громоздятся, ломаются. От этого и шум. Но нам теперь уже все равно, Успели! Дальше торопиться уже не стоило. Степь только от снега очистилась, травы еще не было. Так что неспешно ехали. Добрались. Стойбище небольшое, но богатое. Заправляет всем вдова вожака бывшего, Айгуль-Апай. Апай, так знатных баб именуют. У нее три сына, помогают. Нас ждали. Юрту быстро поставили. Мишу сразу Эфенди называть стали, значит, господин. Дружинников – Батыры. Воины значит. Стали устраиваться. Жить нам здесь не меньше трех месяцев, пока травы силу не потеряют.