Эпизод 1210-1305, (17 марта - 20 июня).
Прожили в Башкирии положенное время, спокойно, хорошо. Только мне скучно было. Но виду не подавала, видела, как Мише хорошо, привольно. Я его таким еще не видела. Настоящим, живым. Когда не надо думать ни о приличиях, ни об обязанностях, ни о долге. Он как-то быстро общий язык с башкирами молодыми нашел. Целые дни по степи на полудиких скакунах носился, учился из лука на скаку стрелять. Так-то он стрелял хорошо, но стоя неподвижно, а тут на полном скаку быстро научился точно в мишень попадать. Охотился с дивной птицей, беркутом, это орел такой, громадный. У сыновей хозяйки свой был, прирученный. Лисиц ловили, птиц степных, здоровенных, Дрофа называется. Много их в округе было. Раньше и у нас, их было много на южных рубежах, повыбивали всех. Сейчас самки на гнездах сидят, взлетают редко, так что били только самцов, петухов. Они и больше самок, один с трех-четырех крупных петухов размером. Бегают быстро, только от беркута не убежишь. Он ловит добычу и на земле, в отличие от соколов, которые у земли не нападают. Полет у них быстрый, разбиться могут, если промахнутся. Ну а лисицы степные, корсаки, еще линять не начали, так что их тоже били, больше для того, что бы поголовье уменьшить. Вреда от них много, птицу крадут, даже новорожденного ягненка задушить могут. И, конечно, на волков охотились. Местные борзые, Тазы, мельче наших, русских, и бегут не так быстро, но могут бежать долго, что в степи очень выгодно. Волка сами не берут, слабы, но задержать могут, в паре. Так что Миши почти целый день я не видела. Готовить на казане, как принято у башкир я не умею, печь в их печурках и хлеб, и пирожки, то же, так что делать мне было совсем нечего. Сначала скучала, потом к местным мастерицам присмотрелась. Понравилась мне их рукоделие, швы необычные, бусины и блестки в узор вплетают, красиво и со значением. Помогли мне свою технику местные бабы освоить. А потом, у мимо проходящих купцов, из Персии товар везущих, прикупила шелку, бусин разноцветных, и из стекляруса, и из камней поделочных, и даже из жемчуга, да кусок бархата ярко-синего, скроила кафтан нарядный, бабы местные сшить помогли, а я стала обшлага и воротник расшивать новыми узорами, и бусины в них вплетать. Красиво получилось, и необычно. Жеребят в этом году много народилось, напиток из кобыльего молока, Галима, дочь Айгуль-Апай каждый день свежий готовила. Миша пил, не кривился. Говорил, что немецкое пиво гораздо противнее. А я не могла. Что бы хозяек не обижать уносила в юрту, а потом потихоньку отдавала мальчишке – сироте, что к стойбищу прибился. Отца у него ногайцы при набеге убили. Ну, кормили его всем стойбищем, много ли сироте надо! Там кусок лепешки, здесь пиалу – местную кружку без ручки, чаю, там остатки мяса вчерашнего и сыт. А вот кумыса почти не доставалось. Башкиры сами до него большие охотники, все выпивают без остатка, что наготовили. Считают, что от него и силу и здоровье на весь год запасают. Вот я потихоньку парню кружку и отдавала. Он благодарен был. И тайно, потихоньку, Мишу предупредил, что старый Назар, большой знаток по тренировке беркутов, молодого беркута продает, сеголетка. Себе тренировал, но сын жениться надумал, деньги нужны. Переживает, что отец невесты другому ее отдаст. Оба жениха из семей уважаемых, так и сказал, кто калым, выкуп, первым принесет, тому Алтын и достанется.
- Бери Беркута, Михай-эфенди, а я помогу его обучить. Я всей наукой отца владею, и тебя научу! Да и хочется старого Назара порадовать, он за сына переживает очень, а ведь он моего отца обучал!
Миша подхватился, пошел к старому Назару, договорился, даже переплатил, что бы беркут еще немного у него пожил, и что бы тот его к нему и к Акбару – мальчишке приучил. Он его хочет в подарок русскому царю преподнести, на 20-летие. Акбар уже согласился с ним в Москву, на хорошее жалование, поехать, беркута учить. Так что столковались они, и Миша еще целый набор, к беркуту прилагаемый, прикупил – перчатки специальные, из кожи ящерицы гигантской, что в пустыне за Яиком живет, колпачок на голову расшитый, путы специальные, и прочее. Деньги получили, пошли к отцу красотки Алтын, внесли выкуп, и по рукам ударили. Вовремя. Через пять дней пришел караван, с которым ко второму жениху деньги за шкуры проданные привезли. Но опоздал он. Вот такие страсти любовные в башкирском стойбище кипят!
А скоро мне вообще пить кумыс не потребовалось. Подошла ко мне старая шаманка, иначе ведьма местная, и говорит на ломаном русском:
- Молодой кумыс не пей. Непривычная ты, скинешь!
Я сначала не поняла, а потом меня догадкой и прошило! Посмотрела на себя, точно! Не один, а два огонька в женском естестве горят. Двойня!