- А ты, Михаил, все же змей, но змей злопамятный! Так и сделаю? А что Мише моему скажем?
- А не говорите ничего. Только жалуйтесь, что невеста объедается вредными для нее кушаньями, вас не слушает, требует все пожирнее, да послаще! Если она заболеет, тогда ее отослать можно будет, будем ждать, что позабудет ее Михаил! Но наедине им встречаться не давайте, присматривайте, мало ли что? Хотя, как по мне, так лучше все, как есть Михаилу рассказать, и что невеста самозванка, и что из этого потом случится. Михаил разумен. Поймет. Но тогда вы племянников подставите, точно.
Марфа согласилась. Поблагодарила, Аглая тоже сердце ее посмотрела, тоже, как и я ничего плохого не нашла, с тем и расстались. Стали ждать, когда нездоровая пища свое действие окажет.
Эпизод 1418 - 1482, (4 октября - 14 декабря).
Недооценила я здоровье крестьянское царской невесты. Какая-нибудь княжна, или боярышня, при такой диете уже с месяц назад в лежку бы лежала, а этой как с гуся вода. Ест жирнющее, жареное, сладкое, кашу даже в рот не берет, толстеет, а разлива желчи нет. Михаил Романов все чаще о свадьбе заговаривает. Марфа мечется, я уже выезжать не могу, живот на глаза вылезает, вот-вот Миша догадается, что не все просто с моей беременностью, так мать царская под предлогом лечения стала к Аглае ездить. Шепчутся о чем-то. Догадываюсь о чем, а сказать ничего не могу. Только повторяю, что вредить девице незачем, она сама жертва интриганов.
Но, наконец, не выдержал и ее желудок. Рвота началась, взять в рот ничего не может, все наружу вылетает. Оказалось, что ее уже недели две, как рвет, но родня скрывает. Проверили на яд, убедились, что все в порядке, и скрыли. А сейчас уже не скрыть. Пожелтела вся. Забегали, немецких лекарей пригласили. Те дружно заявили, что разлив желчи у невесты от еды жирной, и приказали на строгую диету посадить. Салтыков Михаил забегал, попытался заключение получить, что это может деторождению помешать, не вышло. Немцы заявили, что не помешает. Зря они так категорично высказались. Зачатию не помешает, а вот выносить дитя здоровое при больной печени сложно будет. Но я промолчала. А Михаил невесте попенял, что зря она меня не слушала, продолжала жирное есть. Она и призналась, решила своим куцым умишком, что я ей так мщу, за то, что не я сама царицей стала. Дура форменная!
Но с Михаилом общий язык нашла. Рассказами о детстве неприкаянном. Видно, подсказали, чем его привлечь можно, раз ни писать, ни говорить красиво не обучена. В общем, не вышло пока у Марфы отвратить сына от самозванки. Посадили девицу на строгую диету, покушала, скривясь, кашки да кисели, и прошла рвота, выздоровела. Государь обрадовался, вновь о свадьбе заговорил. Только одно помешало: шведы опять заартачились, требования выставили, уже не 300 000 тысяч ефимков, снизили до 150 000 тысяч, но все равно, сумма неподъемная, так что Михаил сам понимал, что на свадьбу денег нет. Мир со шведом нужен был к весне, кровь из носу. Сведения были, что Владислав войско собирает, на Москву идти хочет, трон обещанный завоевать! Свадьбу опять отложили. Но тут Мария сама все испортила.
Скандал родне учинила, потребовала опять яств жирных, да сладких. Невесте не отказали, да и как откажешь, если Марфа сама подсуетилась, велела угождать. Все подумали, задобрить хочет, раз свадьба откладывается, денег в казне нет. Поела самозванка два дня жирного, и началась у нее рвота пуще прежнего. Тут уж Салтыков не растерялся, схватил заключение медиков, на латыни написанное, прибежал к Мише, перевести попросил. То же самое. Печень. И препятствий для зачатия нет. Так он выругался, поехал в Думу, переврал заключение, так как никто из бояр там заседавших, латыни не знал, а лиц духовных туда в этот день не пригласили один митрополит все же пришел, дали ему заключение, он его повертел, и закивал, мол, правильно все. Позабыл латынь-то, пороли, в семинарии мало. И Дума постановила Марию от царя отстранить, и из Кремля убрать. И вообще, услать с царских глаз подальше. Еле-еле родня выпросила дать три дня на сборы. Государь бегал от бояр к матери, просил не разлучать, но та непреклонна была и бояр поддержала. Царская свадьба дело государственное, нельзя волю чувствам давать!
И тут меня осенило, как кипятком ошпарило. Попросила Мишу позвать. Срочно переговорить надо было. Прибежал, думал, мне плохо стало. Усадила я его, и высказала все, что мне в голову пришло: