Эпизод 2083 - 2180, ( 10 августа - 15 ноября).
Кончились мои счастливые деньки. Уехал Миша на южные рубежи, пытаться Сагайдачному отпор организовать. Уехал, и ни весточки, ничего. Как в воду канул. Да и откуда вести, если вокруг Москвы то поляки, то казаки бесчинствуют. Но пока тихо все. Владислав из Вязьмы вышел, засел в районе Звенигорода, но дальше не идет, ждет, видимо, казаков, нехристей. И Сагайдачного не видно. Задерживается. Неужели Мишина работа? Под угрозой осады стали жители Замоскворечья в белый город втягиваться. Решено было на военном совете оборону по нему держать. Стены каменные, высокие, недавно сложенные, оборонять легче, а то в земляном городе еще не все прорехи залатали. Беженцев размещали, по мере возможности. Бог знает, сколько осада продлится! Боярские имения не трогали, а вот, торговому и мастеровому люду потесниться пришлось. Монастыри в странноприимных домах семьи, особенно с детьми малыми размещали. Молодым мужчинам условия многие ставили – хочешь, что бы жена и дети в тепле, сытости и безопасности жили, иди в ополчение. Защищай город. Оружие царские арсеналы выдавали всем ополченцам. Наконец, к началу сентября, пришла весть, что Сагайдачный через Оку переправился. Князь Пожарский заболел, раны старые открылись, передал свою армию Волконскому, а тот не сдюжил, пропустил казаков к Москве. Владислав ободрился, и пополз к городу. Только настроение у него в армии было хуже некуда. Полный разброд и шатание.
Воевода его главный, пан Ходкевич решил с ходу город штурмовать, садиться в осаду им нельзя было. Армия совсем разбежаться могла. Но тут неожиданно перебежали к нам два француза. Надоели им поляки хуже горькой редьки, да казаки дикие, необузданные испугали. А были те французы знатоки подрывного дела, рассчитывали они, куда петарды под ворота закладывать, чтобы их подорвать. Они и рассказали планы поляков атаковать Арбатские и Тверские ворота. И примерное время указали. Казаки, по своему обычаю пожгли и пограбили брошенное Замоскворечье, а в атаке на Москву принимать участие отказались. Несколько перебежчиков рассказали, что они в городке Михайлове встретились с колдуном, который их гетмана, да и всех казачков напугал, что они никогда греха своего, что пошли на Москву, центр Православия, войной, в союзе с поляками католическими, не отмолят. Вот они и боятся геенны огненной. А Михайлов тот десять дней против всего войска продержался, там они и пушек лишились, порох прямо на позиции взорвался, и много народа положили, а взять не смогли. Вот и подумалось мне, а не привет ли это от моего Михаила!
Штурм города провалился. К Тверским воротам даже приблизится не дали, такой огонь плотный был со стен. У Арбатских укрепление взяли, хотели петарды подвести, но командира у поляков ранили, воины его ночь просидели, подкрепления ожидая, не дождались. Казаки отказались, а поляки долго спорили, кому идти на подмогу, и так и не договорились. Так что войска от ворот отступили. Так штурм Москвы ничем и закончился. Осень в этот год ранняя была, дожди зачастили, холода рано начались. Дороги размыло, у поляков голод начался. Отступил Владислав, мира запросил. Переговоры начались в местечке Деулино, недалеко от Троице-Сергиевской лавры. Долго шли. Михаил требовал, что бы отца из плена вернули, вместе с другими знатными пленными и что бы Владислав от титула царя Московского отказался. С обменом договорились, а вот с титулом – нет. Вцепился Владислав в него, как собака бездомная в кусок мяса. Михаил рукой махнул Ему отец дороже титула был. Подписали не мир, перемирие на 10 лет. Да договорились обменять пленных следующей весной, как дороги просохнут. Развезло от дождей непрерывных их, жуть просто.
Так, под проливным дождем, по грязным, размытым дорогам, и вернулся домой Миша. Совершенно больной.
Эпизод 2180 - 2289, (15 ноября - 4 марта).
Господи, когда же Миша остепенится? Вроде и князь, и боярин, и посольского приказа глава, и это в 25 лет! Но не сидится ему спокойно. Отправили с ревизией в городки на засечной черте, между Тулой и Рязанью, так проверь и возвращайся. Да только поздно отправили. Он, три дня и три ночи скакал почти без отдыха, и опоздал. Взял Сагайдачный Елец, разорил Епифань и недостроенный Данков, сжег любимую Мишей Лебедянь, воевода которой бросил крепость на произвол судьбы и бежал. Доехал до Михайлова, а там тоже воровство. Воевода вроде крепкой дворянской фамилии сын, трусом оказался. Бежать хотел, хорошо, что не просто пост свой бросил, людей за собой звал. Вот Миша его и выкинул за ворота, крепость под свою руку взял. Десять дней против 20 000 Сагайдачного продержались, дали время рубеж по Оке укрепить. Так что права я была, вести из Михайлова были весточкой от мужа. Время выиграл, сомнение в казачках посеял. Вот и стали они от Сагайдачного бежать, только в свою Гетманщину не вернулись, рассеялись по окрестностям, стали деревни и села грабить. Миша же взял свою дружину и рейд устроил, гонял грабителей, пока дороги не развезло. Вот и догонялся. Но свое дело сделал. Привел Сагайдачный на встречу с Владиславом не орду в 20 000 казаков сплоченную, а знатно поредевшее войско, потерявшее как большую часть пушек, так и боевой дух. Не пошли его казаки на штурм стен московских, как рассчитывал Владислав – вперед на убой казаков послать, а свои силы уже потом, на поредевших защитников натравить. Только вернулся Миша совсем больным. Кашель опять начался, лихорадка, ни сил, ни аппетита.