Эпизод 2454 - 2490, (16 августа - 21 сентября).
Смотр невест в этот раз быстро провели. То ли Филарет все контролировал, то ли боялись оба родителя, что опять сынок заартачится, но быстро девушек отобрали и Михаилу представили. В этот раз государь мать послушал, выбрал ту, которая ей понравилась. А, может быть, ни одна девушка по сердцу не пришлась, вот и решил маменьку утешить. Она опять Долгорукую выбрала. В этот раз – Марию, светло-русую. Наша Лидия опять нос задрала. А Наталья ее осадила:
- Ты сначала ребенка роди, хоть девочку, а потом нос задирай. Скажи спасибо, что у меня семь сыновей, есть кому наследников княжеских рожать, будь Владимир единственным, давно бы в монастырь отослала, как к деторождению негодную. Так что подождем, сможет ли твоя сестра наследника родить! Вот тогда и гордиться будешь.
И, как в воду глядела. На третий день от свадьбы позвали нас с Мишей во дворец. Занемогла молодая царица. Как свадьбу отгуляли, так и занемогла. А признались они с матерью ее только сегодня, когда скрыть уже невозможно было. Мать все говорила, что дочери нездоровится от того, что девичество потеряла. Марфа уже ворчала, что если она от этого действа разболелась, то как рожать будет? А тут Михаил и признался, что ничего промеж него и женой не было. Она рыдала, боялась, говорила, что голова кружится, вот он и не тронул ее. А мать ее призналась, что, увидев простыню чистой, испугалась, что деву нечистой признают, и порезала руку, кровь на простыне оставила. Скандал! Посмотрела я царицу. Действительно, больна. Но не болезнь это. Отравление, да какое-то хитрое, зелье изготовлено черной ведьмой, хитрое, да еще и с заклятием. В малых дозах сделало бы девицу навечно бесплодной, и, заодно Михаила тоже, если бы он с ней телесное общение имел. Но дали невесте слишком большую дозу. Зелье бесплодия ядом обернулось. Да еще обратились поздно, скрывали немощь телесную. В первый день можно было бы яд вывести, но тут заклятие бы сработало, на того, кто лечить бы взялся бесплодие тоже бы перешло. Я, как поняла это, так от нее отшатнулась просто. Думать стала. Жизнь девице и сейчас я спасти бы могла, но дитя свое бы потеряла, бесплодной стала, как и девица эта. Что делать? Спасать? Ребенка убить, себя покалечить, и все равно девушке жизни бы не было. Развелся бы с ней царь. Чувств к ней у него любовных нет, бесплодна, зачем ему такая жена? Вон, Сабурова, жена Василия третьего, тоже бесплодна была, но любил ее царь, не разводился. Решился только, когда Елену Глинскую встретил и влюбился. А что хорошего? Сына поздно родил, оставил царем малолетним в руках бояр жадных. Мать его извели, сиротой рос. Вот и вырос! А разведись с Сабуровой раньше, сумел бы сына вырастить, глядишь, и другая судьба у России бы была. Корни смуты еще тогда зародились! Стою на распутье. Долг лекаря велит спасать, ум и сердце – предоставить своей судьбе, страдания облегчить, и все. И тут дитя у меня в утробе шевельнулось, напомнило о себе. Все ясно мне стало. Надо брать грех на душу. Чем дитя мое невинное провинилось, что я его погублю, себя искалечу, ладно, трое детей у нас, но, главное, все зря. Оставлю бесплодную жену государю, государство в опасности, и девушку судьба тяжелая ждет. Решилась!