Стала на стол собирать. Бабушка раненому помогла пересесть, к стенке. А то он на стол опирался, мне мешал накрывать. Тихонько бабушку спросила, правильно ли я догадалась, что парень чародей. Та кивнула.
- Очень сильный. Давно чародеев такой силы не встречала. Думала, совсем перевелся дар в роду Рюрика, Ан нет, сильна еще кровь чародея варяжского! Не угасла.
- Так что, он Рюрикович? Так знатен?
- Дева, ты же перепись родов Российских изучала! Кто к угасшей династии из родов знатных самый близкий к ней?
- Шуйские, да только поубивали их почти всех!
- Вот, а следом за ними Муромские. Только князь Константин умен и осторожен. За царским венцом гнаться не стал. За семью побоялся. У них в роду уже был один, прыткий, на тогдашнего Великого князя злоумышлял. Давно это было, еще до Батыя. У него княжение Муромское и отняли. Наместника в Муром посадили. Но живота и другого имущества не лишили. И то, потому что не стали память о святых Муромских порочить. Есть в роду Муромских трое святых. Отец и два сына. Младшего Михаилом звали, как и этого. Он голову свою сложил за примирение Мурома и князя, и за принятие городом веры Христовой. Этого, как я понимаю, в честь его и назвали. Давай, собирай на стол. Накормить раненого воина надо. Сутки не ел. Только ты ему больше половника щей не лей. Тяжело с голоду щи-то будут. Тут лучше ухи куриной, да только где она, уха! А курицу резать не гоже. Две всего у нас. Яйца тоже полезны будут.
- А пирога, ему можно? Я напекла, со вчерашней начинкой.
- Пирог один можно, с зайчатиной. И взвару побольше, он крови много потерял, восполнять надо.
Накрыла я на стол. Пироги выставила. Гостю щей налила и пирог подала. Попутно рассмотрела повнимательней. Красивый. Волосы каштановые, вьются. Глаз не рассмотреть, дремлет. Ресницы длинные, не у каждой девы такие. Обзавидуешься. И не в цвет волос, а темные. Я вспомнила, как его голова у меня на груди лежала, пока бабушка в ране ковырялась, меня в жар и бросило. Румянцем покрылась. Бабушка его растормошила, к столу пригласила. Все быстро съел, опять дремать начал. Я подумала, ему бы отдохнуть надо, постель на лавке напротив печи постелила, только предложить хотела, дружок его очнулся, позвал. Раненый-то наш к нему кинулся, приподняться на кровати помог. Тут бабушка подошла, покормила болезного, напоила отварами, спать велела. А он друга своего не отпускает, шепчет что-то на ухо. Тот аж покраснел, к бабушке подошел, что-то спросил. Она меня в сени выпроводила, за еще одной рубашкой, льняной, велела не входить, пока не позовет. Вышла, через несколько минут, позвала. А потом гостю велела за ней в сени идти, только доху дедову надеть. Пока он в сени ходил, я быстро разделась и на печь. Спать-то мне негде, кровать занята. Хотела на край полатей лечь, бабушка прогнала к стенке.
Я долго заснуть не могла. Слышала, как бабушка ко мне залезла, гость лег, а сама уснуть не могу. Все вспоминается, как я бабушке помогала болт вытаскивать. Придерживала парня, запах его вспоминала, приятный такой. Как потом пот помогала утирать. И сердце как-то начинало биться чаще.
Эпизод 158. (29 марта).
Утром сегодня проспали. Вчера устали все. И раненые отроки, и мы с бабушкой. Проснулись от того, что в дверь забарабанили. Бабушка подхватилась, в окошко глянула и выдохнула:
- Свои, Гашка с отцом и дядей.
Приказала Михаилу, который тоже подскочил, постель взять и во вторую половины избы спрятаться. Сама занавески перед кроватью задвинула, прикрыла и мне велела туда идти. Вслед нам сапоги и валенки обрезанные полетели. Михаил постель прямо у окна на пол бросил, трудно держать одной рукой было, к другу на кровать присел. Тот проснулся, только хотел что-то спросить, как дверь отворилась. Я ему рот ладошкой и закрыла. Ясно же, бабушка объявлять гостей не хочет, даже своим. Сидим тихо, слушаем. Лесник, Аким, голос густой, как у дьякона, бас, прогудел приветствие боярыне. Бабушке, значит. Она попросила потише говорить, мол, я еще сплю. Усадила за стол, расспрашивать стала. Мужики новости рассказали. О том, что Ладогу у шведов отбили, и что на соборе царя выбрали, уже в Москву едет, венец царский принимать. И что выбрали совсем молодого, отрока 16 лет, Михаила Федоровича Романова, из тех, которых Годунов не добил. Отец его, инок, в плену у поляков. А сам он с матерью. Тоже инокиней, но сына опекает, с ним вместе мирской жизнью живет. Потом рассказали, что привезли нам гостинцев, и говядины, и творога, и молока, только мало, коровы перед отелом в запуске. И рыбы свежего улова, и двух петухов замороженных. А еще кур пяток с петухом. Так что теперь цыплята будут. Гашка рассказала, что молодая госпожа цыплят хотела. Бабушка гостей взваром из ягод угостила, пирогами моими, объяснила, в чем помощь мужицкая нужна, и они работать ушли. К нам за занавеску вернулась, мне выйти во вторую половину избы велела, переодеться, а отрокам выходить не велела, тихо сидеть. Завтрак она за занавеской подаст и умываться принесет. Гашка пришла, она ей велела посудину поганую вынести, якобы, мою. Я так поняла, что она младшего отрока из кровати не выпускает. Я яичню нажарила, и подала на завтрак, вместе с пирогами. А болезному творог с яйцом и медом молоком развела. Он и поел. Тут бабушка его осмотрела, сказала, что лучше, налеты сходят. Спросила, болело ли горло так сильно раньше. Он подтвердил, но сказал, что так сильно, с жаром не было. Он просто с солью полоскал горло.