Охотники вернулись довольные много кабанов завалили. Государь Михаил просто сиял. Он собственноручно старого, громадного секача уложил. На рогатину взял, прямо, как витязь древний. Миша тоже пару заколол, только молодых подсвинков. Мне подмигнул, и велел на поварню снести, приготовить к завтрашнему пиру. Шепнул:
- Не будем свиней резать, завтра, после охоты на волков, большой пир устроим. Они как главное блюдо пойдут. Всем хватит!
Эпизод 4718 - 4723, (7октября - 10 октября).
Начало октября выдалось сухим и солнечным. Настоящее бабье лето. Так что охотиться одно удовольствие. Государь Михаил, страстный охотник, должен быть доволен. Миша хорошее развлечение для него приготовил. И кабаны, и волки, и еще соколиная охота. Только бы дождя завтра не было. Государь в дни охоты вставал рано, с зарей. День осенний короток, нельзя ни минуты светлого времени упустить. Собаки уже поняли, что охота будет, рвались с поводков. У Миши собаки хорошие, как бы не лучше царских. Так что охотились с нашими. Чужих Миша не допускал. Незнакомые друг с другом псы могли в азарте устроить драку, испортили бы все развлечение. Поэтому все, кто принимал участие ждали, когда главные лица, в этом случае главный егерь и псарь, распределит собак и расставит охотников по номерам. Только потом начнется движение загонщиков. Ружья, луки, арбалеты тоже запрещались. Что бы стрелки не попали случайно в собак, или всадников. Только у четырех боковых егерей были фузеи. Они должны были стрелять, если волк вырывался в бок, за линию охотников.
Егеря взяли борзых на сворки, те от предвкушения коротко взлаивали и рвались вперед, в поля. На волков охотились только царь и лица к нему приближенные. Остальным гостям, в другой стороне от имения устроили заячью охоту – травили зайцев. Там разрешалось брать и своих собак. Зайчатники более спокойные и менее злобные, чем работающие по волку, драки не устроят. Там ружья вообще были запрещены. Зайцев собаки ловили и приносили хозяевам сами. А если какой косой и сбежит – урону большого не будет. Значит, умен и силен. Потомство хорошее даст, пусть живет.
Я в окно смотрела на выезжающих со двора нарядных всадников. Вернуться все перемазанные, особенно, если зверя живьем скручивать будут. Тут вижу, Миша что-то замешкался, государь давно уехал, а Миша спешился, конюх копыто коня осматривает. Что-то случилось. Мише второго коня, башкирца, привели, уже оседланного. И только он в седло сел, въезжают трое. Лошади усталые, двое в русских кафтанах, и один в иностранной одежде. Я поняла, что это обещанный учитель. Только где Джон? Он вроде должен был сам его привезти. Рассматриваю, кого прислали. Вроде молодой слишком. Лица не рассмотреть, поля шляпы закрывают. Я вспомнила, Миша эти шляпы называл «блин с тульей», похоже! О чем-то поговорили с Мишей, один их егерей слез, коня новоприбывшему отдал, и они вместе с Михаилом поскакали в поля. Я и решила, что это не учитель, а, наверное, курьер, из приказа, депешу привез, да не вовремя. Пошла проверять хозяйство. Приедут охотники, узнаю! Беспокоила меня Настя. Оделась по-татарски, в шаровары, да еще в пару к себе пригласила молодого Прозоровского. Зачем? Она его терпеть не может, видно, пакость ему устроить хочет. Ладно, пусть повеселится. Заслужил!
Наткнулась на Агафона, главного над конюшнями, спросила, отчего князь замешкался, и кто приехал. Объяснил: