Эпизод 5118 - 5308, (6 ноября - 15 мая 1632г.).
Опять я одна осталась. Уехал Миша послом в Турцию. Тревожно, все-таки басурмане, не нашей веры, магометане! Бог знает, что у них в головах. Да еще бабушка Аглая зудит:
- «Опять твоего неугомонного понесло. Никак на месте не усидит спокойно! Дочери старшей скоро рожать, а он умчался»!
Как будто Миша на роды повлиять может. Мужчин же на 100 шагов к роженице не подпускают! Да и муж у Насти есть под боком. Но слушать бабушку мне почти не пришлось. Она больше Насте в уши зудела. Учить ее ей пришлось. Меня срочно в Кремль вызвали. Марфа заболела. Постояла на молебне в нетопленном соборе. Думали все, что наберется народ, надышит. А молебен тайный был, в честь отъезда Миши в Турцию. Чужих не допустили. Вот и было холодно. Михаил попросил настоятеля свернуть службу, закончить быстрее. За Мишу испугался, да и у него колени болеть стали. У Миши все обошлось, колени государю я подлечила, а Марфа простыла. Вначале внимания не обратили, покашляла немного, немец-лекарь микстуру прописал, но лучше не стало. Меня Михаил не велел беспокоить, думал, что переживаю из-за Мишиного отъезда, в когда совсем худо стало, пригласили, да поздно. Легочная хворь во весь рост. Не чахотка, как у Миши, простая, но сильная, как у деда Юрия. Попыталась снять, вроде помогло, кризис миновал, лихорадка спала, кашель стих, но старое сердце не выдержало. Тихо, во сне скончалась мать царская. Но накануне, вызвала к себе священника, соборовалась и причастилась на всякий случай. Филарет и Михаил в отчаянии были. Траур царский дом накрыл. Одна радость: Настя дочку родила. Как и она сама, с двойным даром, здоровенькую. Филарет настоятеля Архангельского собора в Кремле выгнал за экономию, за то, что собор не натопил, Михаил согласен с ним был. Услали куда-то в глушь, в монастырь. Новым настоятелем сделали Адриана, настоятеля нашего собора в Бобриках. Тот от такой чести отказаться не мог, я согласие дала, и пообещала потом приход отдать сыну его, который пожелает священником стать. А пока нам прислали старшего сына отца Серафима из Лебедяни. Он приход свой в крепости зятю оставил, сам ушел в новый монастырь там же, Филаретом основанный, в честь того небесного знамения, что Миша с Серафимом сотворили. Сын его в Вязьме в одной из церквей прозябал. Городок приграничный, неспокойный, население войной истощено. Приход бедный, так что он с радостью согласился, сразу собрался и укатил в Бобрики по первому снегу. Так что Внучкины крестины в Архангельском соборе уже Адриан проводил. Филарет крестным отцом стал. Царица Евдокия – крестной матерью. С такими крестными у дочери всем ясно стало, что подсидеть Фреда не удастся. Да еще Настя имя дочери предложила, не как по родовому обычаю, на А, другую букву выбрала. Марфой назвали. Я удивилась, почему не Ксенией? Настя объяснила, что как Ксению Государыню никто почти не знал, знали Марфою. Умна была дочка. Филарет и Михаил прослезились, тогда-то он и попросился в крестные отцы, хотя девочкам, обычно, одних крестных матерей хватало. Отпраздновали на подворье Воеводиных, тихо, только среди своих, что бы траур не нарушать. И снова дни скучные потянулись. Филарет быстрее Михаила очнулся, стал военными вопросами заниматься. Решил свободные деньги в казне на вербовку наемников пустить. Уже не офицеров, рядовых. Фред расстраивался, но перечить напрямую не решился. Прорвался к Михаилу. Вывел его из спячки. Напомнил, что Миша против наемников возражал, свои доводы привел, знал, что ненадежны нанятые солдаты. Михаил к отцу пошел, и впервые с ним поругался. Филарет дружил с воеводой Шеиным, сдавшим в свое время Смоленск полякам, и этот Шеин был для него просто пророком в военных делах. Сошлись они еще в плену польском. Филарет настаивал, что Шеин до последнего Смоленск оборонял, сам мечом бился. Тут Михаил возразить смог. Миша-то с менее, чем 1000 воинов против 20 000 казаков Сагайдачного выстоял в Михайлове. Государь этим и возражал против Шеина при отце. Шеин, с 10 000 тысячами против неполных 20 у поляков не устоял! А что сам рубился мечом, так это и простой ратник умеет, а воевода для того и поставлен, что бы головой воевать, а не мечом махать. Кстати, припомнил, что Миша тоже мечом махал, но не на стенах, от отчаяния, а вылазку возглавляя, после чего Сагайдачный сам осаду снял и побитый дальше поплелся. И казаки его уже на стены Москвы лезть отказались. После таких речей, видимо, и возненавидел Шеин Мишу моего, и, как бы, в будущем это не аукнулось обоим!
Почти полгода не было от Миши известий Михаил беспокоится стал, гонцов посылал, но на Черном море неспокойно было, казачки с турками воевали. И все гонцы так и сгинули. Не один не вернулся. А тут прилетает в Псков голубь, с подворья нашего купца в риге, что посол царский плывет вокруг Европы по распоряжению самого Султана. Уже из Риги отплыли, просит прислать ладьи в новый городок шведский, Ниеншанц, что бы дары султанские в Новгород переправить. Со шведами договоренность есть, пропустят! Вот радость – то! Цел, жив-здоров Миша, скоро дома будет!