Вы сейчас возможно читаете и думаете: «Дура какая-то, развела тут страшилки и пугает людей совращением малолетних. Ну пробежал ребёнок по пляжу голый, ну и ничего страшного, прям-таки педофилы со всех сторон на него смотрят». Но я уверена, что масштаб педофилии значительный. А поведать об этом могут не столько правоохранительные органы, сколько психологи и какая-нибудь анонимная статистика. Потому что те эпизоды о фактах растления несовершеннолетних, которые идут под суд – это, на вскидку, процентов пятнадцать от общей массы. Огромное количество детей молчат о подобных происшествиях из чувства страха, стыда, боязни что их будут ругать или опасения разрушить семейно-дружеские отношения родителей и этого самого человека, который очень часто оказывается не незнакомцем в подворотне, а вхожим в дом. У меня у самой был подобный случай, о котором я рассказала только мужу в уже тридцатилетнем возрасте. Родители об этом не знают. И не хочу, чтобы знали. Ничего страшного в моем случае не произошло, мне этот человек просто предложил, Эээээ, быть любовниками. В его сорок и мои тринадцать. Сказал, что при моем согласии он мне сразу подарит телефон. Цветной, с фотокамерой. А в то время не то, что цветных телефонов я даже не видела, самые обычные черно-белые мобильные телефоны только-только появлялись у более-менее обеспеченной прослойки людей. Мне было да, около тринадцати-четырнадцати лет, но поверьте, выглядела я ровно на десять, а то и меньше. У меня не то, что груди не было, у меня даже зачатков девичьей фигуры не наблюдалось, бюстгальтер я не носила еще года три, мне не на что было его надевать. Одевалась я из разряда что выпало из шкафа, то и напялю, и пофиг что оно помятое и с грязным пятном. Короткие волосы, драные штаны – вот такой я была в тринадцать. То есть ни о какой демонстрации сексуального поведения в моем случае точно речь не шла. Педофилия коренным образом отличается от влечения к малолеткам тем, что иная девочка в свои тринадцать, допустим, имеет сформированную женскую фигуру; носит одежду, которая подчеркивает эту женскую фигуру; подкрашивает ресницы, губы и ногти. Я сейчас не говорю, что это плохо. Нет конечно! Просто в этом случае взрослый мужчина может среагировать именно на этот женский образ, который несет в себе тринадцатилетняя девочка. Он может увидеть в ней уже не ребенка, а молодую женщину со всеми вытекающими отсюда желаниями. А педофилия – это сексуальное влечение к объектам, у которых отсутствуют вторичные половые признаки. Педофилия – это влечение именно к детям. Ни в первом, ни во втором случае взрослые люди не должны спать с детьми. Даже если девочка и выглядит старше своих лет. Только в первом случае мужчина будет просто похотливым кобелем, которому член надо на бантик завязать и отправить к своим ровесницам. А во втором случае такой мужчина будет именно педофилом. Если уж тринадцатилетний ребенок, хотя нет, тринадцатилетний – это совсем рано. Если уж пятнадцатилетний ребенок захочет взрослых отношений, пусть он найдет себе такого же пятнадцатилетного плюс-минус (скорее плюс) ровесника. Сорокалетние мужики уж точно не должны спать даже с пятнадцатилетними девушками, не говоря о младшем возрасте. В моей голове это отвратительно. Пусть взрослые спят со взрослыми, а дети (под детьми я подразумеваю подростков), если им уж очень не терпится, спят с детьми. Вот как должно быть у нормальных людей.