О чем я говорила? Я в свои тринадцать и мозгами была ребенком-ребенком, и выглядела такой дворовой шалупенью, которая лазит по деревьям и ест черную шелковницу прям с веток, а потом давит блох у уличных собак. И когда этот человек ни с того, ни с сего стал задавать мне странные вопросы, я остолбенела. Я еще воспитывалась таким довольно правильным и послушным ребенком, что сказать: «Дядя, а не охренел ли ты часом» или другими словами перечить взрослому позволить себе на тот момент не могла. Поэтому я просто сидела и слушала, что мне говорил этот человек. Он меня сфотографировал на телефон. Затем попросил снять майку и сфотографировать без нее. Мне так жалко ту маленькую Яночку, потому что да, я покорно задрала майку и он меня сфотографировал без нее. А потом спросил пробовала ли я когда-нибудь целоваться и ласкаться? Еще слово такое дебильное «ласкаться», кто вообще так говорит? Я по сей день если где-нибудь встречаю это слово, у меня крапива в ушах отрастает, бррррр. Я ответила нет, не пробовала. И он меня поцеловал. И именно после этого инцидента я сейчас воспитываю сына не послушным для общества, а удобным только для него самого. Говорю ему о том, что самый главный человек в его жизни – это он сам. Объясняю, что если он не хочет что-то делать, то со спокойной совестью он всегда может отказаться. Это абсолютно нормально не делать того, что ему не хочется делать. Никто не имеет права заставлять его что-либо делать. И это не в контексте конкретно секса, это в контексте целой жизни. Нет он должен уметь говорить абсолютно любому человеку на этом свете: и мне, и папе, и учителям, друзьям, соседям, прохожим, коллегам, да хоть президенту мира. Объясняю, что это очень важно уметь говорить нет всякий раз, когда он категорично не хочет соглашаться на то, что ему предлагает кто бы то ни было. Я росла удобной для общества. И теперь не хочу, чтобы мой сын был таким же удобным. Пусть он будет удобным только для себя.
В общем, каким-либо образом противостоять тому человеку я не могла, я сидела, слушала, и молча кивала головой. Мы с ним условились, что на следующий день он заедет за мной и если я выйду, то он мне сразу подарит новый телефон и мы поедем гулять, ну а если не выйду, то поймет это как отказ. И пока я возвращалась домой, я шла и оттирала свой язык об ладошку, насколько мерзко это было. Вот таким неудачным образом произошел мой первый внезапный поцелуй. В назначенное время я не то, что не вышла, я весь день носа из дома не высовывала, потому что испугалась, что он меня может увидеть где-нибудь на улице. Я не была согласна на это его постельное предложение. И ни его подарки и телефоны, ни катания на машине и походы в рестораны меня тоже не интересовали. Меня интересовали только мои лужи, стройки и собачьи блохи. Почему я не рассказала об этом родителям? Во-первых да, мне было неудобно и стыдно об этом говорить, а во-вторых я боялась, что мой папа если бы узнал об этом, мог бы убить того человека. Он в то время был охотником, у него в сейфе хранилось ружье. И анализируя всю сложившуюся ситуацию и предшествующие ей события я понимала, что папе точно об этом не расскажу. Я боялась, что защищая меня, папа сам бы мог попасть в плохую ситуацию. Да и потом я не пострадала. Мне попался довольно культурный педофил. Он предложил, я отказалась, вот и конец истории. Как бы и рассказывать особо не о чем. Поэтому и маме тоже ничего не стала говорить.
Больше о подобных случаях могут поведать психологи, у которых проходят лечение люди с детскими травмами, где встреча с педофилом прошла не так гладко, как у меня. Но и психологи также не откроют полную картину, потому что третья часть людей, столкнувшихся с данным фактом, никуда не обращаются, никому не рассказывают, а просто варятся с этой проблемой один на один. И возможно только спустя многие годы в осенний вечер наедине с другом или подругой смогут поделиться по большому секрету, что когда-то давно с ними произошло.
И я сейчас не имею в виду, что все пострадавшие попали именно под сам жёсткий процесс (как бы помягче объяснить, ну вы поняли о чем я). Совращение малолетних – это любые нездоровые проявления интереса к первичным и вторичным половым признакам со стороны взрослых к несовершеннолетним детям. Ладно, меня уже унесло... В общем, повторюсь, мой монолог о наличии на малыше трусов в общественных местах именно для того, чтобы у ребёнка формировалась четкая мысль о норме и не норме поведения окружающих.