— Спасибо, Лёша, — я была ему очень признательна.
— Ничего не стоит, — заверил он меня.
Ночная прохлада слегка освежила голову. Такси, похоже, задерживалось. Неожиданно Алексей развернул меня к себе и крепко обнял, нагло лапая мою задницу. Он мерзко ухмылялся и смотрел на меня как на полную идиотку. Я попыталась вырваться, но силы были неравные.
— Ты что? — возмутилась я. — С дуба рухнул?
— Вижу, соскучилась по мужику. У тебя все на лице написано. Я тебе нравлюсь, так не кобенься, поцелуй меня, Кирочка.
— Рехнулся, придурок? — тихо прорычала я. — Пусти!
Лёша гаденько усмехнулся:
— Пустить? Да, пожалуйста!
Я снова дернулась. Алексей разжал руки, отпустил меня и отступил в сторону. Судорожно взмахнув руками, я с размаху плюхнулась на асфальт. Прямо на задницу. Больно и нелепо. Раздался дружный смех.
— Ну, точно, бешеная моль! — радостно вынесла вердикт Ленка.
Она стояла рядом с Алексеем и презрительно ухмылялась. Похоже, весь наш отдел высыпал посмотреть, как я сижу перед рестораном в вечернем платье, пьяная в стельку. Я попыталась встать, но голова сильно кружилась, ободранные ладони саднило. И я ничком упала на асфальт.
И это было не самое худшее. Я подняла глаза. Прямо передо мной стоял Олег. Остатки здравого смысла вспыхнули в моем мозгу, и я поняла, что надо мной очень жестоко пошутили. Моя репутация была загублена раз и навсегда.
Я смотрела на Олега снизу вверх, и мне хотелось умереть. Прямо тут, перед этим проклятым рестораном. Снова попыталась встать, но сил не было.
Олег молча помог мне подняться, отряхнул платье и посадил на парапет. Потом подошел к смеющемуся Алексею и резко ударил его в глаз. Короткий и меткий удар отправил сына депутата Калинина в нокаут. Взвизгнули дамы, Ленка и Марина Леонидовна кинулись поднимать Алексея, но тот сердито отстранил их.
— Ты сильно пожалеешь, — процедил Лёша, вытирая разбитый нос и становясь на четвереньки, пытаясь подняться. — Ты знаешь, кто я?
Олег проигнорировал вопрос и сгреб его за грудки:
— Никогда не обижай тех, кто слабее тебя, гаденыш! Тебя этому родители не учили?
Очередной удар в челюсть вернул Алексея в горизонтальное положение. Ленка хлопотала вокруг него, причитая и пытаясь поднять дорогого Лёшеньку с помощью начальницы, которая тоже охала и ахала на все лады.
Я гордо вскинула голову, поднялась во весь рост, расправила плечи и победно посмотрела на Алексея. Дальше все было как в тумане. Голова снова закружилась, и я, кажется, полетела в пропасть. Олег подхватил меня на руки. Я уткнулась ему в плечо. Мне вдруг стало невероятно стыдно и слезы потекли по моим щекам. Потом я поняла, что лежу на заднем сиденье большого автомобиля. Сиденье пахло кожей. А я была укрыта мягким пледом. Я снова всхлипнула, представив, что теперь обо мне говорят коллеги, и с каким удовольствием они перемывают мои кости.
— Все хорошо, не переживай, — Олег оглянулся на меня через плечо. — Ты где живешь?
— А ты не знаешь? Шпионы не доложили? — я почему-то вспомнила, что он наводил обо мне справки, и мне стало еще обиднее и горше.
— Не доложили, — признался он.
— Тогда брось меня тут… Я хочу умереть… Не мешай мне…
— Понял.
Утробно заурчал двигатель, и я провалилась в липкую темноту. Последнее, что угасающей звездой вспыхнуло в моем пьяном мозгу, было:
«Кира, ты редкая дура… Алексей сволочь, Ленка сука… А как сюда попал Олег?»
Глава 8
Яркий солнечный свет проникал через неплотно закрытые шторы и слепил глаза. Я лежала на огромной кровати, и шелковые простыни приятно холодили мое обнаженное тело. В комнате царил таинственный полумрак. Я попыталась понять, где нахожусь и как сюда попала. Ничего путного на ум не приходило.
Комната была большая. Обставлена современно и, судя по всему, дорого. С высоченного потолка свешивалась креативная люстра, похожая на айсберг.
Завернулась в простыню цвета шампанского и соскользнула с кровати, едва не упав. Голова кружилась. Я подошла к окну и отдернула тяжелую шелковую портьеру. Гладкий мраморный пол холодил ступни. Окно было во всю стену, до пола.
Я зажмурилась от яркого света. У моих ног лежал Златогорск, подернутый легкой сизой дымкой. Белые облака стремительно летели по небу. Ветреный апрель трепал верхушки деревьев. Очевидно, утро в самом разгаре. Часов одиннадцать, не меньше.