Мужчина открыл было рот, чтобы возразить, но не нашел, что сказать. Пьянство не входило в его понятие идеальной или нормальной жизни. А раз до этого дошло, значит на то есть свои причины.
Я сделала несколько шагов в сторону скамейки и медленно опустилась на нее, жалея, что вообще пришла сюда и разбередила старые раны. Михель с полминуты потоптался в стороне, а потом уселся рядом, тяжело вздохнув.
– Сейчас, когда прошло много времени, – начал он, обращаясь скорее не ко мне, а к вечерней тишине, – мне трудно сказать правильным ли было мое решение прогнать тебя и разделить наши судьбы. Альба, ты тоже должна меня понять. Я ведь не такой уж и плохой человек, как ты можешь обо мне думать. В то время мы были молодыми и совершали необдуманные поступки…
– Вот уж кто-кто, а я прекрасно знаю об этом, – не сдержалась я и невесело усмехнулась. Потом нервно кашлянув, дала понять, что он может продолжить.
– В то время меня волновало, что могут подумать про нас другие, – поймав мой взгляд, который я постаралась сделать наигранно удивленным, Михель ответил: – А тебя ничье мнение не волновало, ни тогда, ни сейчас. Тебе вообще трудно меня понять. Тогда я боялся, что на нас…
– То есть на тебя, – поправила я и сорвала травинку, растущую около скамейки.
– Да. Я боялся, что на меня будут показывать пальцем и потом перестанут уважать за то, что остался жить с той, которая продала себя ведьме.
– Но ведь я продала себя ради тебя! – в сердцах воскликнула я и вскочила на ноги. – Ради тебя! Чтобы спасти твою никчемную жизнь, я пошла к ведьме и попросила помощи. Взамен отдала то, что ей потребовалось и поклялась служить столько, сколько потребуется. И все это ради того, чтобы ты жил! И не смотри на меня так. Да, я не понимаю тебя и никогда не пойму. Вместо того, чтобы поплакать или сказать элементарное спасибо, ты прогнал меня и заставил скитаться в одиночестве несчетное количество лет. Да, я нисколько не постарела за эти годы. И может быть, тебе это покажется чем-то хорошим, но такая жизнь – вовсе не жизнь. Я, как живой мертвец, застряла в этом времени. Не старею, не болею, даже матерью быть не могу. Не могу также влюбиться в кого-то и наблюдать, как он медленно умирает раньше меня. Это муки, самые настоящие муки. А ты говоришь, что тебе было важно чье-то мнение, – я говорила это на одном дыхании и не замечала, что кричу.
Мне нужно было выговориться, может быть, другой возможности не будет. Я просто не хочу больше видеть этого человека, который всегда думал и думает только о себе.
– А теперь, давай закроем этот разговор и не будем возвращаться к тому, что уже не изменить, – продолжила я, немного успокоившись. – Я пришла сюда не потому, что желала встречи с тобой. Я пришла, чтобы защитить твою дочь, которой грозит опасность. Ты даже не представляешь, какая угроза нависла над бедной девочкой. А все потому, что ее папаша постоянно пьет, вместо того, чтобы работать и оплачивать свои долги.
– О какой опасности ты говоришь? – голос Михеля дрогнул, выдавая его страх.
– Сама пока точно не знаю, – честно призналась я, – вижу, что смерть идет по ее пятам и все. А когда достигнет цели и кто будет исполнителем – не известно. У меня дар такой — видеть чью-то скорую гибель. И только в моих силах помочь Эл.
– Ничего не понимаю, – мужчина замотал головой, пытаясь усвоить услышанное. – Моей Элии? Ей грозит опасность?
– Да, – я была серьезна, как никогда раньше. – Если тебе скажу, что на нее покушается ведьма, ты мне не поверишь. А что ты можешь сказать про толстого очень наглого мужика, который думает, что ему подвластно все в округе? Сегодня один такой со своей компанией распускали руки, за что и получили от меня пару жестов приветствия.
– Наверное, ты говоришь про Марино, который на протяжении нескольких лет заправляет местной торговлей, – предположил Михель и почесал свалявшиеся на затылке волосы.
– Может быть, – пожала я плечами, – меня давно не было в этих краях. Я так полагаю, ты очень много ем задолжал, раз он на глазах у всех посетителей таверны бесстыдно лапал твою дочь, как хозяин ей богу.
– Ты права, очень много. Но он обещал не распускать свои руки и держаться подальше от Элии.
– По всей видимости его обещания недолговечны…