«Не волнуйся, родная, – сказал он мне перед отъездом, – ничего со мной не случится. Завтра я вернусь с полным мешочком золотых и серебряных монет и осенью мы сыграем свадьбу!»
Сердце предупреждало о беде, но разум затмила мысль о свадьбе и счастливой жизни.
На следующий день любимый не вернулся. Его привезли, истекающего кровью, в этот же вечер. И мое сердце чуть не остановилось…
Жалобно, будто плача, заскрипела входная дверь. Я моментально вскочила на ноги и повернулась к источнику звука, пытаясь в темноте разглядеть очертания ведьмы, но на пороге никто не стоял.
Наверное, показалось.
Я снова села на скамью и посмотрела на раненного, проведя рукой по влажной коже его лица, а когда перевела взгляд в сторону, еле сдержалась, чтобы не закричать. Над любимым возле изголовья склонилась чья-то тень. Сначала мне показалось, что это игра моего безумного воображения или шутка уставших глаз, но присмотревшись, я поняла, что это Вивиан.
Пришла, не обманула…
– Выйди, – приказала ведьма, окинув меня тяжелым взглядом. – Оставь нас! Твои мысли меня будут отвлекать. Ты же не хочешь, чтобы я ошиблась?
Я словно онемела, не могла произнести ни слова.
– Выйди! – повторила женщина и указала пальцем на дверь.
Я сморгнула овладевшее мной оцепенение, и на негнущихся ногах вышла, притворив за собой дверь.
Дальнейшие события были как в тумане. Я слышала истошные крики Михеля и тихие слова заклинания, которые произносила спасительница. В щели под дверью я видела мельтешение множества теней и яркие всплески дневного света.
Мне было очень страшно...
Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как я покинула комнату, час, два или даже сутки. Вивиан выползла ко мне с первыми лучами солнца. Ведьму было не узнать. Она будто постарела на несколько лет. Глубокие шрамы на лице. Растрепанные волосы, торчавшие в разные стороны. Костлявые тонкие руки-веточки и рваная сорочка, до пят перепачканная непонятной субстанцией земельного цвета.
Старушка подняла на меня уставший взгляд, от которого внутри все заледенело, и произнесла так тихо, что мне пришлось подойти вплотную и склонить к ее губам голову:
– Живой… – и перехватив мой взгляд, добавила: – Только ты рано радуешься, девочка. Я остановила кровотечение, залечила раны и даже помогла скорейшему сращению сломанных костей. Паренек через пару дней окончательно окрепнет, иначе я не я! – женщина с гордостью стукнула кулаком себе в грудь, а потом назидательно продолжила: – Но когда он узнает, кто именно тебе помог… – ведьма замолчала, покачивая головой.
– Что тогда будет? – спросила я, унимая начавшуюся в коленках дрожь.
– А то ты не догадываешься? – к Вивиан вернулась кривая ухмылка, от которой меня передернуло.
Я знала ответ, отчего мне было еще страшнее. Михель не примет меня и вряд ли поймет, узнав, что в спасении его жизни принимала участие ведьма, которую следовало бы сдать властям и сжечь.
– Вижу, что ты не глупая девочка и сразу сообразила, что к чему, – мои размышления прервала Вивиан, вытирая руки о подол своего платья. – Я свое обещание выполнила. Теперь самое время заключить договор.
– У меня нет ни пера, ни бумаги.
– А кто сказал, что они понадобятся?
Я не успела моргнуть, как ведьма схватила мою руку, сомкнув ладони в рукопожатии, и не отпускала до тех пор, пока мне не обожгло кожу от ее прикосновения. Через несколько секунд, когда я была готова взвизгнуть от боли, моя рука оказалось свободна, а на правой ладони красовался свежий ожог в форме буквы “V”.
– Вот, теперь ты от меня никуда не денешься, Альба, – заключила Вивиан и снова улыбнулась, заполучив лакомый кусочек. – А сейчас, принеси мне водички, в горле что-то пересохло. Поговорим о твоей работе позднее. Сейчас я очень устала.
Я, как сомнамбула, стараясь не обращать внимания на боль в руке, на негнущихся от страха ногах вышла во двор и, почерпнув деревянным ковшом свежей колодезной воды, вернулась обратно. Только в комнате уже никого не было. Ведьма исчезла также неожиданно, как и появилась…