– А если нет, тогда что? – съехидничал другой парнишка из числа горе-друзей, сидящий ближе всех, и потянулся ко мне, бесстыдно облизывая свою нижнюю губу.
Было достаточно доли секунды, чтобы схватить мальца за руку и одним движением заломить конечность за его спину, заставив бедолагу рывком опуститься носом на дубовую столешницу. Звук глухого удара черепушки о дерево заставил заткнуться и напрячься всех, сидящих за его столом.
– А ты не перебивай старших, сынок, целее будешь, – прошипела я ему в ухо, продолжая заламывать руку, что причиняло ему невыносимую боль и сильнее вжимало в столешницу.
Элия с застывшими в глазах слезами боялась пошевелиться, робко поднимая и опуская грудную клетку, явно стараясь вообще не дышать.
– О, да у тебя есть рыжая сестренка! – продолжил толстяк после секундного замешательства. – Да еще с каким характером. М-м-м, а мы любим таких…
– Обычно, я не повторяю дважды, но для тебя, недоумок, могу сделать исключение – отпусти девчонку и выйдешь из таверны на своих ногах, – и сделав вид, будто на секунду задумалась, добавила: – Хотя нет, отпусти ее и я разрешу тебе вообще отсюда выйти.
– Смелая, да? – сказал он, продолжая лыбиться, но все же выпустил из цепких объятий несчастную девушку, которая опрометью бросилась на кухню. – Люблю дерзких и непокорных.
Было сразу понятно, что до мужика мои намеки не доходят, а говорить что-то еще – нет смысла. Поэтому, выпустив скулящего парня, который вместе с табуретом упал на пол, я ребром ладони нанесла точный удар по сонной артерии толстяка. Он тут же закатил глаза под лоб, потеряв сознание, и мешком свалился с короткой деревянной скамейки.
– Между прочим, вас предупреждали! – констатировала я и направилась к выходу, не желая ждать заторможенной реакции притихших товарищей.
*
Сколько лет, сколько зим…
Осторожно пробираясь сквозь заросли камыша, я старалась найти тропинку, которая вела к самодельной лавочке из упавшей ольхи. Много лет назад, когда мы только познакомились с Михелем, он показал мне этот пруд, где мы потом любили проводить все свободное время. Через несколько шагов я нашла искомое, бесшумно сев на гладкую, отшлифованную временем, поверхность и закрыла глаза.
– Только здесь можно увидеть истинную красоту звезд, – самодовольно заявил Михель, когда впервые привел меня сюда.
– Почему именно это место? – спросила я, не понимая, что в нем особенного, – ведь небо для всех одинаково. Звезды ни от кого специально не прячутся. По крайней мере, я такого еще не слышала.
– Сама все увидишь, – только и ответил парень, крепче сжав мою ладонь и повел дальше, отодвигая в стороны назойливые камышовые листья.
Когда мы вышли из зарослей, Михель потянул меня к поваленному дереву.
– Присядь, – предложил парень и опустился рядом со мной на сухой ствол ольхи. – Сейчас все будет.
Мы сидели в тишине несколько минут. Я терпеливо ждала, а чего именно, пока не знала.
Вокруг нас была вечерняя темнота, скрывавшая от глаз ближайшее окружение. Я почти не видела Михеля, только чувствовала его прикосновения, когда он обнял меня за плечи и притянул ближе. Мое сердце стучало в бешеном ритме, норовя выскочить из груди. Наверное, именно тогда я и влюбилась в мальчишку, который буквально завладел моим разумом.
– Вот, смотри!
Луна, которая скрывалась за облаками, робко выглянула из укрытия и одарила своим сиянием клочок земли, куда меня привел парень.
Оказывается, мы сидели на берегу небольшого пруда, о существовании которого я до сих пор не знала. Дыхание вечернего ветра играло бликами на водяной глади, а ночная красавица, найдя свое отражение, засветила еще ярче. Через мгновение, внимательно присмотревшись к небосклону, я поняла, что ночное полотно усыпано мириадами звезд. Небесные огоньки мерцали, повинуясь неизвестному создателю, а рядом в траве копошились светлячки.
– Это настоящий рай, – прошептала я и повернулась к Михелю, чье лицо наконец-то можно было разглядеть среди ночного сумрака. – Спасибо, что показал мне это место…
Посторонние шаги заставили меня напрячься. Я почти не шевелилась, ожидая незваного гостя, и медленно повернула голову в сторону источника шороха. Как потом было понятно, тот, кто пробирался на берег, пришел явно не ко мне, потому что слишком громко пыхтел и возмущался, спотыкаясь на каждом шагу.