А что б тебя!
– Альба, – слишком поспешно ответила я на его рукопожатие и почувствовала, что ладонь Виктора была горячей и шершавой.
– У вас очень редкое и красивое имя, Альба, – будто пробуя на вкус эти пять букв, улыбнулся новоиспеченный сосед и медленно повернул мою ладонь тыльной стороной вниз, обнажая шрам, который мне меньше всего хотелось лицезреть.
Молодой человек провел большим пальцем по ходу метки. От его прикосновения по телу побежали мурашки и участилось сердцебиение. Я старалась не афишировать свои увечья, чтобы не привлекать к ним особого внимания и не придумывать каждый раз причину «ранения». Виктор внимательно изучал шрам. Мне показалось, что своими нежными прикосновениями парень хотел избавить меня от страданий. Но этого просто не могло быть.
– Необычный шрам, – после долгого молчания наконец сказал Виктор и заглянул в мои глаза, отчего у меня перехватило дыхание. – Болит?
– Нет, – вымученно улыбнулась я, высвобождая свою руку и скрывая помеченную ладонь, – неудачная попытка вытащить противень из духовки.
Или неудачная попытка спасти никчемную жизнь…
– Эм, в общем, приятно познакомиться и все такое, – решила я свернуть наш разговор на нет и наконец-таки перевела свой взгляд на брусчатую дорожку, разглядывая неровную кладку.
– Ты со всеми такая колючая? – улыбнулся Виктор, чем меня обезоружил.
– Нет, – честно призналась я, – только с теми, кто нарушает мое спокойствие...
– И покушается на нервы твоего кота. Помню. Послушай, мне правда стыдно, что друзья себя так отвратительно вели на новом месте и заработали мне плохую репутацию. А про выходку Дэна я вообще промолчу. Он сопливый идиот.
– Забудь, – выдохнула я и встала, намереваясь покинуть парк, – и не с такими приходилось общаться. Ты тоже меня извини за наезд. Можно было просто выйти из дома и погулять, а не врываться в твою квартиру и качать права. В крайнем случае, можно было дождаться прихода тети Глаши, которая от тебя и твоих дружков и мокрого места не оставила бы.
И мы вместе засмеялись, будто старые друзья.
– Да, тетя Глаша может, – подтвердил парень, хотя вряд ли он встречался с этой женщиной. Даже я ее боюсь.
– Прости, мне нужно бежать, – не знаю почему, попросила я прощения за то, что собралась уходить, – завтра нужно рано вставать на работу и спасать мир от нашествия больных авитаминозом.
– Удачи, – отсалютовал Виктор, – еще увидимся!
Надеюсь, что нет.
2.
Июнь. Наши дни
Я как раз расправлялась с последней пельмешкой, заталкивая ее в рот, когда услышала знакомый старческий голос, доносившийся из зала:
– И где же мой любимый провизόр?
Через пару секунд в дверном проеме показалась Антонина Петровна – заведующая аптекой, в которой я работаю чуть больше полугода.
– Аль, ты поела? – спросила начальница, надеясь, что уже самой можно отправиться на обед. – Твой дедуля пришел.
– Да-да, флышу. Офин момент, – произнесла я с набитым ртом и попыталась улыбнуться, ускорив при этом процесс пережевывания, а когда с пельменями было покончено, гордо заявила: – Все, готова спасать мир, – и, поправив белоснежную курточку от медицинского костюма, в которым мы обязаны ходить в рабочее время, вышла в зал, где около кассы меня ожидал седой старичок – божий одуванчик.
– Здравствуйте, Вениамин Брониславович, – поздоровалась я с постоянным клиентом и широко улыбнулась, получив улыбку в ответ. – Вы чудесно выглядите!
– О, душа моя, – пропыхтел старик, махнув рукой, ничуть не смутившись моего слабенького комплимента, и принялся копаться в небольшом целлофановом пакете, по очереди костлявыми пальцами выкладывая на прилавок пустые коробочки нужных лекарств. – Может быть когда-то я и выглядел более-менее… ничего, – Вениамин Брониславович кокетливо пошевелил бровями, – когда-то до войны, а потом все пошло наперекосяк и неожиданно пришла старость. Представляешь, живешь-живешь, и на тебе — стал немощным старикашкой!