— Костя? — тихо зову я. Тишина.
Я делаю шаг вперед и меня накрывают запахи пыли и табака. Я прикрываю за собой дверь, прохожу маленький коридор, сердце почему-то сжимает тревога. Окна закрыты, но из щели между шторами пробивается свет, и мне видно комнату. Она почему-то кажется мне какой-то пустынной, неуютной. Хотя беспорядка нет, но все же есть в ней что-то такое, будто здесь никто не живет.
Поворачиваю голову вправо, здесь так же, как и в моей комнате, стоит кровать, и сразу вижу его. Он так и не разделся, видимо, вчера упал и уснул прямо как есть, в брюках, рубашке, даже ботинки не снял. Я тихонько подхожу чуть ближе. Он спит на боку, прикрыв рукой голову, мне видно только подбородок, покрывшийся щетиной, и губы. Они плотно сжаты, так не бывает у спящих, то есть у тех, кто спит спокойно, видя сладкие сны. Внутри что-то сжимается. От того человека, которого я привык видеть — сильного, ироничного, уверенного в себе, не осталось и следа. Он сейчас какой-то непривычно беззащитный и лицо такое бледное… Меня вдруг прошибает озноб, будто я на какой-то момент оказался в своем кошмаре. Я протягиваю руку, чуть касаясь его руки. Нет, теплая. И если прислушаться, можно различить тихое дыхание. Дурак я.
Не думаю, что мне стоит его будить, но и оставить его вот так, я не могу. Так что очень аккуратно, выверяя каждое движение, я расшнуровываю его ботинки, ставлю их у кровати, оглядевшись, замечаю тонкий плед на стуле, и накидываю на Костю. Потом присаживаюсь на стул, и не зная, что делать дальше, разглядываю стол. На нем завалы каких-то книг, старый ноутбук, часы, пепельница, забитая окурками, пустая пачка и зажигалка, но все выглядит так, будто их здесь оставили лет десять назад. А еще там лежит вскрытая пачка таблеток, судя по названию, какое-то снотворное. Понятно, почему его не разбудил мой визит.
Провожу по краю столешницы пальцами и на них остается пыль. Кто мне там говорил о порядке? Я чуть улыбаюсь. Из пепельницы несет окурками, поморщившись, беру ее, тихонько прохожу в ванную и вытряхиваю содержимое в мусор.
Мне не хочется уходить. Сразу вспоминается, как он заботился обо мне, когда я заболел. Я вновь чуть улыбаюсь, вспоминая, как он меня тогда раздражал. Это так странно, мне всегда казалось непонятным волшебством — как чужие люди становятся близкими. До сих пор не понимаю. Хотя я, на самом деле, ничего толком для этого и не сделал. Если бы он не стал тогда искать меня, или стал, но не захотел бы со мной поговорить, не знаю, что было бы со мной сейчас. Что бы там он о себе не говорил, что он плохой психолог, что ему тяжело сходиться с людьми, но для меня он все же нашел нужные слова.
Я сажусь прямо на ковер, у изголовья кровати, опираясь о нее боком. Странная картина, наверное. Надеюсь, что он сейчас не проснется и не застанет меня в таком виде. Наверняка разозлится, что я к нему так вломился. Но я не могу заставить себя уйти. Мне хочется что-то сделать для него, хоть как-то помочь. Я прикрываю глаза, вслушиваясь в его дыхание, и неосознанно начинаю дышать с ним в одном ритме. А потом сквозь запах сигарет, который, кажется, пропитал его насквозь, я начинаю различать и другой. Горький, пряный. Похоже на что-то… Не могу вспомнить, но запах знакомый. Я начинаю выделять его, и вот уже кроме него ничего не ощущаю. Я представляю, что он словно плотная дымка окутал его, а я невидимой рукой тянусь к ней, дотрагиваюсь пальцами, и она вдруг начинает проникать в меня. С каждым вдохом она входит в меня, самая темная и мутная ее часть сейчас пульсирует над его головой, и я перевожу руку туда. Она перетекает от него ко мне, проникая под кожу, смешиваясь с кровью, поднимается по руке, а потом, когда она достигает моей груди, внутри меня словно начинают колоть сотни крохотных игл. Они колючим комком ворочаются в груди, желая найти выход, задевают легкие, а потом колют сердце, сдавливают шею. Мне становится немного страшно, но я не прекращаю. Меня завораживает это странное ощущение силы, которое растет во мне с каждой минутой, но вместе с этим растет и тревога. Эти иглы достигают солнечного сплетения, превращаясь в маленький водоворот, и одновременно они поднимаются вверх, я чувствую, как тяжелеет моя голова, и внутри ее словно появляется круглый каменный шар, шершавый, холодный, он перекатывается по голове, больно бьется о стенки. Я резко открываю глаза, отдергиваю руку, только теперь понимая, что я давно протянул ее не только в мыслях, но и в реальности. И на секунду, пока зрение еще не прояснилось, мне кажется, что дымка вокруг головы Кости рассеялась. Он вдруг немного вздрагивает, а потом губы расслабляются, и он тихо выдыхает. Что я только что сделал? Это было реально? Костя шевелится, а я замираю как зверек, он отводит руку и потом медленно открывает глаза, моргает пару раз, а потом, увидев меня, чуть вздрагивает.