А что до того, что сказала Алиса потом… Неужели каждый из нас и вправду выбрал это? И это не простая случайность? Я не понимаю. Не понимаю, как это работает. Случайность ли то, что погиб друг Даши, друг Влада, жена Кости? То, что это случилось именно с ними, и то, что стало с ними потом. И со мной… Может, и нет. Но тогда мне все это не нравится еще больше. Тогда выходит, что была некая точка, где все мы могли свернуть, что-то изменить, чтобы с нами и другими людьми не случилось то, что случилось, но мы не свернули, не исправили и теперь просто получаем последствия нашего выбора. Но как вообще можно было это предугадать? И если ты не способен понять, к чему приведет тот или иной выбор, твой ли он вообще? Я всегда считал, что события просто происходят с нами и все. Как потоки рек, они несут нас, и нам остается только наблюдать. И вот она говорит мне, что это некий выбор… Глупость. Ерунда. Так не бывает. А даже если и бывает — так быть не должно. Тогда это какой-то особенно жестокий мир, еще более херовый, чем я думал раньше. Кто выбрал бы такое осознанно? Чтобы кто-то из близких тебе людей умер, а ты получил в подарок такой вот «дар», от которого ни пользы… ничего. Одни проблемы. Никто. Никто не стал бы такое выбирать. Разве что какой-то безумец, маньяк, сумасшедший мазохист. Или она хочет сказать, что и эти дети выбрали родиться инвалидами или в такой семье, где их бросят, или они просто останутся одни? Бред. Что она там сказала? Что в жизни монета с двумя сторонами? А это как понимать? Бред. Мы ничего не выбираем. Ничего. И нет в этом никакого смысла.»
***
Этот случай с Костей, видимо, вскрыл что-то внутри меня, и ко мне вновь возвращаются эти жуткие сны. Снова снег, снова палата и отец. Я просыпаюсь посреди ночи, одеяло скручено в жгут, майка мокрая от пота и неприятно липнет к коже. Только в отличие от прошлого, когда эти сны вызывали у меня злость, сейчас внутри меня только пустота. Будто кто-то пробил в груди огромную дыру, она вся черная от копоти, и мне кажется, что ничто в этом мире не способно ее закрыть, излечить. Мне снова не хочется выходить из своей комнаты, и даже когда ко мне вновь приходит Димка, на этот раз один, ему не удается уговорить меня выйти.
— Если хочешь, я принесу тебе поесть, — говорит он, сочувственно глядя на меня. Я снова выгляжу жалко, опять весь бледный и глаза красные от недосыпа.
— Если тебе не трудно, — мне стыдно его просить о таком, но выйти еще труднее. А когда он возвращается с тарелкой картошки, салатом и двумя сосисками, я не спешу оставаться один. Пока я ем, он с любопытством выглядывает в окно, садится на подоконник, болтая ногами.
— Меня Даша о тебе спрашивала, — говорит он.
— Передай ей, что все хорошо.
— И Стас тоже. Он что-то там установил на одном из компов, предлагал тебе присоединиться.
— Я потом, ладно?
Димка кивает. Мне хочется спросить его о Косте, но не решаюсь. Если он сам не пришел сюда узнать, какого я все еще сижу у себя, значит, он все еще злится.
— А ко мне мама приедет, с отчимом и сестренкой. Они вчера звонили, сказали, что у них будет неделя отдыха в одном из санаториев, тут неподалеку — говорит Дима, и хотя он улыбается, мне почему-то кажется, что он, на самом деле, не такой веселый, каким пытается показаться.
— Здорово, — говорю я, а сам понимаю, что это звучит нелепо. Но я просто не знаю, что еще сказать.
— Они приедут в конце месяца, — продолжает он. — Как думаешь, краска уже сойдет? — Дима озабоченно дергает себя за голубую прядь.
— А что? По-моему, круто смотрится.
— Им вряд ли понравится, — он тянет отросшие волосы, пытаясь разглядеть их.
— А мне нравится, — я пытаюсь подбодрить его. — Но, думаю, через месяц она уже выцветет.
Он чуть улыбается, а потом резко откидывает челку и смотрит на меня в упор.
— Мне Маша сказала, что ты круто рисуешь.
— Ну так, немного. Я когда-то ходил в художку, но очень давно.
— Мы просто хотели кое-что сделать. Через две недели ведь будет праздник.
— Что за праздник?
— А ты не слышал? День рождения интерната. А еще — день рождения Алисы, так забавно совпало. Ну и у всех нас. Мы в один день празднуем. Это как Новый год, — восторженно улыбаясь, рассказывает Дима.
Да, я и впрямь не видел, чтобы кто-то здесь отмечал чей-то день рождения. Значит, у них так принято?