— Хорошо.
— А еще, — довольный моим согласием, продолжает говорить Димка, — он рассказывал про один фонтан в Риме, я про него тоже потом читал. Очень красивый, с мраморными статуями. В Риме вообще фонтанов много, но в этот все бросают монетки. Считается, что если бросить в воду одну — ты обязательно еще раз вернешься в Рим, две — предвещают встречу с любимым человеком, три — свадьбу, четыре — богатство, а пять монет — разлуку. Зачем кому-то загадывать разлуку?
— Не знаю, — говорю я. — А ты бы что загадал?
— Вернуться в Рим, конечно!
— А почему не… — я осекаюсь, не заканчивая. Да, в списке ведь не было здоровья.
— Ты о том, что я мог бы загадать здоровье? — спрашивает он проницательно. Я киваю.
— Может, есть и такой фонтан?
— Ты не понимаешь, — качает головой Димка. — Если я туда вернусь, это ведь значит, что все будет хорошо. Так ведь? Да и к тому же можно быть здоровым, но ни разу не побывать в Риме, — он улыбается, а у меня опять сжимает сердце. — Только вот, — он чуть хмурится. — я бы не хотел бросать туда простую монетку. Была бы у меня какая-то особенная, желание бы обязательно сбылось, — говорит он, а я вдруг вспоминаю о подарке Алисы и начинаю рыться в кармане.
— А такая подойдет? Это, конечно, не совсем монета, но… — я протягиваю ему фишку.
— Ух ты! Откуда она у тебя? — Димка восхищенно принимает ее, будто это сокровище.
— Мне Алиса дала.
— Ой, тогда не надо. Это ведь подарок, — он протягивает ее обратно.
— Нет, — я качаю головой, — бери. Все равно я не знаю, что с ней делать, а у тебя вон уже есть план.
— Спасибо, — Димка разглядывает ее, гладя пальцем золотую рыбку, а потом спрашивает, — а ты знаешь, что она из игры?
— Ага. Мне Алиса рассказала.
— У нас была такая, давно, но потом все потерялось куда-то… Мне нравились эти фишки. Я когда подбрасывал, мне всегда выпадала рыбка.
— Ну вот видишь. Значит она точно твоя. Бросишь в фонтан и желание обязательно сбудется.
— Бросить монетку — уже значит, что я вернусь, — серьезно говорит парень, — а вот желание на ней для себя не загадаешь… Только для кого-то… Я бы загадал… Да, — он кивает каким-то своим мыслям, и пряча монетку в карман, спрашивает:
— Так что, будешь с нами стены расписывать?
— Ладно, — я соглашаюсь, просто не могу отказать.
Когда Димка уходит, забирая с собой тарелку и обещая вернуться с бумагой и красками, я подхожу к окну, и тоже сажусь на подоконник, точно так же как Димка, а внутри меня странная смесь из грусти, тоски, с крохотной каплей надежды. «Вот бы его желание сбылось» — думаю я. И мне интересно, чего бы хотел я? Когда-то давно я тоже мечтал о путешествиях, а еще хотел писать книги про другие миры, рисовать, и вообще много чего. Но постепенно все это стало казаться таким сложным, невыполнимым. И когда это случилось?
Димка возвращается довольно быстро, на этот раз он с Женей и Машей, они приносят мне огромный сверток бумаги и пакет с разными карандашами, красками и кисточками. Маша, серьезно глядя в глаза, берет с меня слово, что я обязательно что-то нарисую. И вид при этом у нее такой суровый, что я понимаю, — мне уже никак не отвертеться. Уходя она обещает зайти ко мне и проверить через пару дней. Вот же командир.
А потом я полночи не могу уснуть, прокручивая в голове все возможные идеи, что бы можно было нарисовать. Мне всё вспоминаются слова Димки о Риме, Италии, и представляется улочка, где дома с разноцветными стенами, ставни на окнах и цветы на крохотных балкончиках. Димке бы такое наверняка понравилось. И Илье, наверное, тоже. Только вот я не уверен, что мне удастся такое нарисовать. Я пробую вначале простым карандашом набросать что-то, но выходит криво, руки не слушаются, пальцы будто ватные. С нарастающим раздражением я чуть не протираю дыру в листе, стирая все это убожество. Нет. Так не получится. Я слишком долго не практиковался. Я снова пытаюсь уснуть, но с четким намерением найти завтра подходящие картинки, и если не нарисовать самому, то хотя бы срисовать.
***
С самого утра меня разрывает беспокойство. Будто вот-вот что-то должно случиться. Всю ночь меня опять мучили странные сны, наполненные холодом и одиночеством. Стоило мне закрыть глаза, как ко мне приходят образы этой самой улицы, только все черно-белое, как в том сне про пустой город, и там снова идет снег, а на утро я просыпаюсь с чувством пустоты внутри.
— Привет, — улыбается мне Даша за завтраком, куда я все же решил спуститься. Влад, сидящий рядом с ней, тоже мне кивает, как мне кажется, вполне дружелюбно. У него немного смущенный вид. Мне тоже неловко. Видимо, после того разговора мы оба не знаем, как теперь вести себя друг с другом. Вроде уже и не враги, но и не сказать, что друзья.