— Ты такой смешной, — говорит Димка улыбаясь. — А назад верни.
Я кликаю на стрелку и снова открывается фото с мамой.
— Это мама?
Я киваю.
— Вы похожи, — говорит тихо Женя.
— Да, я больше на нее похож, чем на отца.
— Красивая, — это уже к нам подходит Даша. Вокруг меня образуется небольшая группка любопытствующих.
— А покажи еще, — просит Димка.
Я кликаю дальше, на этот раз открывается фото, где я уже постарше, мне тут лет девять, с мелкой Настей, у которой чем-то вымазан рот, а в руке зажат большой огурец. Мы сидим на перилах деревянной беседки, а где-то на фоне видно персиковое дерево и, попавшая в кадр только половиной туловища, тетя Таня.
— Это моя сестра, — поясняю я.
— И та самая беседка, про которую ты говорил? — спрашивает Димка.
— Ага.
Еще один клик. Мы все вместе — я, Настя, бабушка, тетя Таня и моя мама сидим за столом, а на нем огромный арбуз. У меня какое-то недовольное лицо, и я сразу вспоминаю, что это был день приезда отца и фотографировал он. Еще одно фото, где я сижу на камне на фоне небольшого озера, у меня разбита коленка, и, судя по лицу, я недавно ревел. А сзади, в прыжке у воды, застыл пес Джек.
— Хи, смешной такой, — говорит Женя.
— Это там же, у бабушки. Мы с мамой ходили на озеро и Джек, — я показываю на собаку, — меня толкнул и я колено разбил.
Я кликаю дальше и открывается фото с отцом — он на фоне беседки, одной рукой держит большую ложку, а другой приподнимает крышку огромного казана с пловом.
— Это твой папа? — спрашивает Дима, я киваю, а потом поясняю.
— Он всегда, когда приезжал к бабушке, делал плов в таком казане на костре. Мы его потом несколько дней ели.
На следующей фотке мы с мамой сидим на лавандовом поле, а между нами протиснулась голова Джека. Потом мама с бабушкой за столом в беседке, а перед ними большой тазик с вишней, и мы с Настей сидим напротив них, чуть сбоку, перемазанные вишневым соком.
— Это мы чистим вишню для вареников. Отец всегда просил сделать их, когда приезжал.
Наверное, если бы я смотрел эти фотографии один, мне было бы очень тоскливо, а так — только светло, хотя и немного грустно. Это лето, сохраненное на квадратиках глянцевой бумаги, было таким теплым, беззаботным, хоть я и почти везде выгляжу недовольным. Если бы я знал, что всего через пару лет мамы не станет, вел бы себя иначе? Тогда я и не думал ни о чем таком, что ее вдруг может не стать. Что она просто исчезнет из моей жизни, и мне останется только такая вот хлипкая память в виде прямоугольников фотобумаги, файлов на компе. Я ведь уже почти не помню ее лица… Даже видя фото, все равно что-то будто исчезло навсегда. Я сглатываю подкативший ком от этих мыслей. Почему я забыл? Почему, если я сейчас закрою глаза, я не смогу вспомнить, как она выглядела? Ни ее глаза, ни улыбку, ни руки… Только расплывчатый образ, неясный, нечеткий…
— А дальше? — голос Димы вырывает меня из мыслей. Я тихонько выдыхаю и снова нажимаю на стрелку.
На фото отец рядом с нашей машиной, с огромным арбузом в вытянутых руках. Я кликаю дальше. Здесь мы с отцом сидим на скамейке в парке, оба немного недовольные, у меня в руках сахарная вата, отец, закатив глаза, тоже держит в руках две ваты. Я вдруг вспоминаю этот день. Мой одиннадцатый день рождения. Тогда выдалась неожиданно теплая погода, на фото видно, что мы даже куртки сняли и они лежат между мной и отцом. Я хотел пойти гулять с друзьями, но отец настоял, что день рождения я должен провести с семьей, а с друзьями пойду на следующий день. Я тогда надулся, и мама пыталась отца уговорить, но он не согласился. Мы пошли в парк с аттракционами, а потом в кафе, но я весь день ходил обиженный, и мы с отцом чуть не поссорились. А мама все пыталась нас помирить, подшучивала над нами, и заставила сфотографироваться. У нас обоих было плохое настроение, так что ей удалось это с большим трудом. Я кликаю дальше, но открывается первое фото.
Я кликаю дальше, но открывается первое фото.
— Уже все? А можно еще раз? — спрашивает Дима, а я вдруг понимаю, что не могу ответить из-за того, что мне сдавило горло.
— Ага. Извините, мне надо… — шепчу я, встаю и стараюсь быстрее протиснуться сквозь обступившую толпу. Уже почти выбравшись, я вдруг замечаю, что Даша вся побледнела и больше не улыбается, но продолжает смотреть на экран. А у меня нет никаких сил здесь больше находиться. Я выбегаю из библиотеки, выхожу на улицу и просто иду по дорожке вокруг корпуса, сам не зная куда. Проходя мимо двери на кухню, я замечаю на ступеньках Олю и не раздумывая подхожу к ней. Она поднимает на меня взгляд и немного хмурится.