Мне больше не страшно. Мне просто никак. Но мир не хочет оставить меня в покое и не собирается замирать. Солнце поднимается слишком стремительно, и тишина наполняется оглушительным звоном голосов бесчисленных птиц, и серое наполняется цветом. Эта неумолимая река несет меня, словно щепку. Я задергиваю шторы, плотно закрываю окна, чтобы хоть в моей комнате еще ненадолго сохранилась ночь и тишина.
***
— Клим, к тебе приехали, — говорит Дима, как только я открываю дверь.
Меня не удивляют его слова. Почему-то сейчас всё кажется мне совершенно естественным. А может, мне просто настолько все равно, я настолько устал, что просто нет сил реагировать. Даже когда я вижу его, поднимающегося мне навстречу из кресла в холле — я не удивляюсь.
Вадим смотрит на меня очень настороженно. Что, думает я закачу ему истерику? Я чуть улыбаюсь и, стараясь выглядеть как можно спокойнее, говорю:
— Привет. Давно не виделись.
Он удивленно моргает. Да, когда внутри тебя абсолютно пусто, так просто сделать такой вот приветливый вид.
— Привет, — он наконец начинает говорить, — Я…
— Тетя писала, что ты вроде как мобильный привезешь.
— Ага, — он достает из кармана тот самый телефон самой простой модели. — Извини, — он чуть опускает голову. — Я хотел раньше.
— Да забей. Ты уже уезжаешь?
— Нет. Я… — он опять чуть заминается, а потом смущенно улыбается. — Жена вот-вот родит. Говорят, будет девочка.
— Поздравляю, — я тоже пытаюсь улыбнуться.
— Клим, — кажется, он наконец собрался с духом. — Слушай, нам надо поговорить.
— О чем? Если о том, почему я здесь, то это уже немного не актуально. Все в порядке.
— Ну, не только об этом… Не против, если мы немного пройдемся?
— Ладно, — я безразлично пожимаю плечами.
Мы выходим на улицу, тут пусто, все еще на завтраке. Я не задумываясь веду его к дальним скамейкам, почти у самого забора.
— Красиво тут, однако, летом, — говорит Вадим усаживаясь рядом и опять молчит какое-то время. Я тоже не спешу начать разговор. — Ты злишься на меня?
— Нет, не злюсь. Здесь и вправду хорошо, — как же они все достали с этим вопросом.
— Я хотел… Клим, позволь мне кое-что объяснить. Возможно, мне стоило сделать это раньше, но, если честно, я просто не знал как. Но теперь, когда тебе лучше и Татьяна сказала, что Настя тебе уже кое-что объяснила… В общем…
— Да не надо. Послушайте, — устало говорю я. — Я все понял. Зимой, когда я еще сидел в коляске, это было правильным решением, как видите, здесь я и вправду быстро встал на ноги. Ну и потом… Мне здесь даже нравится. Так что не надо.
— Нет, ты… Выслушай меня, ладно? — Вадим как-то особенно серьезно смотрит на меня, так что я даже немного теряюсь и наконец, киваю.
— Это касается твоего отца, — я невольно вздрагиваю. Ну, конечно, о ком же еще? — И того, почему мы все же решили тебя отправить именно сюда. Ты же знаешь, мы с ним дружили довольно долго. И он многим со мной делился, хоть я и младше него… Думаю, он рассказывал мне даже больше, чем следовало. Многие вещи ему стоило сказать тебе, а не мне, — Вадим таким знакомым жестом трет коротко стриженные волосы и вздыхает. — Я знаю, вы не сильно с ним ладили. А после того, как… — он чуть заминается, — Как умерла твоя мама, стало еще хуже.
Я отворачиваюсь, и начинаю разглядывать землю и свои руки. На указательном пальце снова заусенец. Больно. Мне так хочется исчезнуть, не слушать все это, но я будто прирос к скамейке, так что все это больше похоже на пытку.
— Ты злился на него, я знаю. Наверное, до сих пор злишься. Возможно, ты в какой-то степени имеешь на это право…
— Хватит, — ко мне снова начинает возвращаться раздражение. — Я не хочу это слушать. Мои отношения с отцом вас не касаются. И у меня, как вы сами заметили, — есть на это право. Спасибо вам за телефон, но говорить об этом я не… — я пытаюсь встать, но Вадим берет меня за локоть, и у него сейчас на лице такая смесь раздражения и в то же время отчаяния, так что я не договариваю.
— Послушай. Мы говорили с Татьяной об этом, и пришли к выводу, что пора уже с тобой поговорить. И сейчас я вижу, что это все же правильно решение. Сергея нет уже как полгода, а ты все еще… Нельзя. Это неправильно, когда злятся на мертвых.
— Да что вы?! То есть раз он умер, я теперь не имею права на него злиться и должен просто простить его, только потому, что он взял и свалил?!
— Свалил? — повторяет Вадим немного удивленно. Я упрямо молчу. Не хочу с ним говорить об этом, но Вадим вдруг вздыхает и опускает голову, а потом продолжает уже чуть более холодно.