— Да вы что?! — вдруг возмущается Димка. — Если бы у меня были деньги, я бы обязательно купил! Это же круто!
— Вы так думаете? — спрашивает у него женщина, скептически поднимая бровь.
— Конечно! — повторяет Димка, а потом улыбается так, что отказать ему просто невозможно, я уже на своем опыте знаю эту улыбку.
Женщина оборачивается к другой, видимо, ее подруге, а потом вдруг достает из сумки кошелек.
— Давайте свою картину. Как раз племяннику не знала, что привезти, а он всякие эти штуки космические любит, — говорит она, обращаясь к художнику. Тот, видимо, не слишком-то верил в Димкин успех, а потому на его лице впервые появляется растерянная улыбка.
Когда картина упакована и женщины отходят в сторону, Димка, все так же улыбаясь, поворачивается к парню.
— Привет. Ты как раз тот, кто нам нужен.
Димка говорит с такой уверенностью, что даже я, пусть и не до конца понимая, что ему понадобилось от парня, думаю о том, что он именно тот, кто нам нужен.
— Нам надо расписать стены, — продолжает Димка. — Поможешь?
Парень, похоже, на пару мгновений теряет дар речи от такой обаятельной наглости, но потом встряхивает волосами и говорит:
— Нет, — правда, в его голосе чувствует скорее удивление, чем раздражение.
Судя по лицу Димы, отказ его совершенно не расстроил, скорее даже, наоборот.
— Так, стоило только вас из виду упустить, а вы уже людей достаете, — ворчит подошедший Костя. — Пойдем.
— Нет, — упрямится Димка, а потом снова поворачивает к парню. — Я Дима, а это Лена — она тоже рисует. А тебя как зовут?
— Артем, — все так же неуверенно отвечает парень.
— Здорово. Мы живем в интернате, который за городом. И хотим разрисовать стены.
Артем переводит взгляд с Димы на Лену, потом на Женю и на меня, а я замечаю, что Костя весь напрягается, между бровей появляется морщинка. Неужели этот парень подумал о чем-то, что Косте не понравилось?
— Пойдем, — уже строже говорит Костя, убеждая меня в моих догадках. Но Димка не обращает на него никакого внимания, и все так же обезоруживающе улыбаясь, говорит:
— Было бы очень круто, если бы ты нам помог. У тебя так здорово получается. Придешь?
Артем морщится, видимо, пытаясь сопротивляться Димкиному обаянию.
— Ну хотя бы обещай, что подумаешь, — просит Димка, которого недовольный Костя берет за плечи и подталкивает вперед. — Обещаешь? Мы и краски купим, дядя Леша, думаю, будет не против, пожалуйста. Я ведь тебе помог, — наконец Димка проговаривает самый весомый довод и подмигивает.
— Ладно, — сдается Артем. — Я подумаю.
— Ура! — Димка аж подпрыгивает. — Тогда мы будем ждать.
— Я сказал, что подумаю, — ворчит Артем, но Димка его уже не слушает.
Я еще раз оглядываю этого странного парня, и почему-то думаю о том, что он все же придет. Сопротивляться Димке, действительно, очень сложно.
***
«Раньше я не любил суету перед праздниками. Точнее не так. Дома, когда с нами еще была мама — это было здорово. Ожидание Дня рождения или Нового года, подарки. Но все эти школьные утренники, самодеятельность из-под палки, глупые номера, переделки песен… Мне это всегда казалось слишком вымученным, неестественным, неискренним, и потому я всегда старался избежать участия в подобном. А теперь мне даже нравится. Хотя, здесь все совсем по-другому.
Пару дней назад мы сидели под навесом у кухни — я, Димка, Маша, Женя, Катя и Даша. Я наблюдал, как девчонки самозабвенно кормят своих маленьких питомцев, как пушистые комочки ворочаются в их руках и периодически пищат. А потом разговор зашел опять о празднике. Девчонки спрашивали Дашу о том, будет ли она играть, и та с заговорщицким видом, поглядывая на Влада, курящего в стороне, сказала, что обязательно будет. А потом вдруг всегда тихая Женя сказала, что тоже бы сыграла. Оказалось, что она умеет играть на пианино. Кто бы мог подумать? Мы с Дашей сразу вспомнили про старый инструмент в старом корпусе. Даша сказала, что поговорит с Буровым о настройке.
Каким-то чудом она его все-таки нашла настройщика, и мы — Даша, Димка, Женя и, присоединившийся на этот раз, Костя, наблюдали за тем, как старому инструменту возвращают его голос. Мастер ругался, что инструмент запустили, выгреб из него кучу паутины и пыли, где-то поменял войлочные подушечки на молоточках, которые поела моль, но в конечном итоге после почти целого дня забот, пианино начало звучать как надо. Мне даже стало немного грустно, ведь теперь это совершенно обычный инструмент, без той странной магии, которая мне увиделась при нашем первом знакомстве.