Первое, что я вижу утром, придя в столовую, это огромный стенд с фотографиями. Вокруг него уже столпились ребята, и я с удивлением отмечаю, что это совершенно свежие фотографии. Вот я и Даша замешиваем краски в небольшом ведерке. Вот несколько фоток, на которых Влад, измазав руку в краске и нечаянно покачнувшись на стремянке, оставил сбоку на стене отпечаток своей ладони; вот очередь (и моя лохматая голова в толпе), желающих тоже оставить отпечатки своих ладоней на картине — отпечатки разных цветов и размеров. Вот Димка, заляпавший майку и шорты синей краской, которая теперь еще больше подчеркивает его цветную прядь на волосах. Вот Лена, такая серьезная за работой, а рядом Артем, с которым они подружились. Вот Даша, которая снова по просьбе Алисы поет песню о грозе, а рядом Влад — смотрит на нее такими глазами… Я даже и не заметил, что нас кто-то фотографировал.
— Ник, ты как всегда крут, — говорит подъезжая ко мне Стас, и я вдруг замечаю парнишку прямо рядом со мной у стенда. Ник — маленький, худенький паренек, примерно возраста Димы, темноволосый и голубоглазый. Он смущенно улыбается похвале, и заметив мой взгляд, кивает.
— Хорошие фото, — говорю я. — Я и не заметил, что ты фоткал.
— А меня почти никто не замечает, — с гордостью отвечает Ник.
«Я не стал уточнять у него, что это значит, но потом спросил за столом у Даши. И опять еще одна грустная история — пьющие родители, лишенные прав, и два года мытарств по интернатам и побегов. Никите 13 лет, и он обладает странным даром незаметности. Оказалось, что еще до того, как попасть сюда, он чуть не оказался в колонии для несовершеннолетних, за то, что использовал свой дар, чтобы воровать кошельки у прохожих. Но за год здесь, он очень изменился, хотя до сих пор может неплохо напугать своим неожиданным появлением. Если бы я сам не видел, как он просто появился из воздуха — не поверил бы…»
После завтрака мы идем настраивать аппаратуру, притаскиваем колонки, а я свой ноут, чтобы включать с него музыку. А еще утром приехал микроавтобус с артистами. Костя сказал, что это передвижной театр, они ездят по всей стране, и для детских домов и интернатов показывают благотворительные спектакли. Сюда они уже приезжали и каждый раз с новыми спектаклями. Они устанавливают какие-то свои декорации в зале. Очень приветливые люди, спокойные такие, тихие. Вокруг них тут же собираются ребята, задавая какие-то вопросы и помогая, я тоже помогаю перенести пару коробок.
На обед нас ждет роскошный стол с фруктами и огромным тортом, и Буров произносит короткую речь, о том как он рад, что все мы вместе, и что он надеется на долгое существование интерната. Приехали еще какие-то гости, вроде чьи-то родители, и среди них я мельком заметил моего старого знакомого — Дмитрия Ивановича. Все такой же нелепый, в очках, но по тому, как с ним здоровались ребята, я понял, что его здесь знают и любят. Костя тоже пошел с ним пообщаться, а мне стало как-то неудобно, так что я поспешил уйти.
А где-то через час после обеда, все жители интерната собираются в зале, чтобы посмотреть спектакль. Артисты привезли с собой специальные осветительные приборы, так что общий свет был потушен, и все внимание было приковано к импровизированной сцене.
К всеобщему удивлению и восторгу, Даша и Влад с гитарами садятся на краю сцены сбоку на высокие табуреты типа барных стульев.
Потом на сцене появляется какой-то человек в самодельных доспехах и человек в плаще и с мандолиной в руках, из-за ширмы раздается голос:
— Послушайте историю, что преодолев века, дошла до нас. О славном (а может, и не очень), рыцаре, что подвиг жаждал совершить — человек в доспехе машет рукой; а также верном (ну а может быть, не очень) спутнике его, — певец тоже машет рукой.
— Послушай же, певец, — начинает говорить рыцарь, его голос звучит преувеличенно надменно, так что даже из-за этого ребята в зале начинают смеяться, — мы собираемся великий подвиг совершить. Дошла молва до нас, что высоко в горах, в том месте, где некогда существовало северное царство Наагов, объявился один из них. Он сжигает селенья, запугивает людей и больше никто не решается подниматься в горы. И мы, из милости, решили, что сразим это чудище. А ты — отправишься с нами.