— Клим, — Алиса, которая каким-то чудом всегда находит меня в толпе, берет меня за руку. — Илье вот пары не досталось, — говорит она улыбаясь, а я замечаю рядом с ней того самого парня в коляске. Я замираю в нерешительности, насколько я могу понять, руки у него плохо двигаются, только кисти и пальцы, которыми он своей электро-коляской и управляет.
— Присядешь на корточки? — вдруг говорит он. Я послушно присаживаюсь, и оказавшись близко к нему, вдруг чувствую, что от него пахнет абрикосами. Такой свежий, немного сладковатый запах. Я ожидал совершенно другого, думал, что мне станет плохо, опять как на втором этаже. Илья улыбается мне, и в свете фонарей я четко вижу его ясные, живые глаза с длинными ресницами. Я расправляю фонарь, стараясь успеть за остальными, и Илья чуть подрагивающими руками берется за другой конец. Из-за ветра зажигалка никак не хочет работать, но вот, наконец мне удается зажечь фитиль. Кто-то громко ведет обратный отсчет, вокруг зажигается все больше и больше огней, освещая лица. Я так засматриваюсь, что даже забываю загадать что-то, и когда отсчет заканчивается, чуть запоздало разжимаю пальцы и наш фонарик присоединяется к остальным. Сотня огней взмывает в небо. Ветер несет их к морю и мне кажется, будто под водой проплывает стая золотых рыбок. Фонари поднимаются все выше и выше, уменьшаются, будто становясь звездами, а их отражения словно погружаются на дно.
— Мне очень понравился твой рисунок, — вдруг говорит Илья. — Спасибо. Я как будто побывал там. Не только во сне.
***
«Мне кажется, впервые за долгие годы я наконец чувствую лето. Я и забыл каково это…
Сегодня объявили, что вода достаточно прогрелась и можно купаться. Наш пляж огородили с двух сторон невысокими заборами из сетки, чтобы сюда не заходили посторонние. На гальку постелили специальные дорожки, чтобы можно было подвести коляски, а в воде в паре метров от берега натянули буйки. Детей собирались сопроводить туда вечером, но для нас это было слишком долго. Так что я, Даша, Влад, Дима и Женя, и Костя, которого пришлось чуть ли не тащить, пошли днем.
Оказалось, что Женя не умеет плавать и Влад с Дашей занялись ее обучением. Димка плескался у берега, тоже далеко от них не уходя. Костя остался сидеть в тени зонта. А я, скинув кеды и майку, прямо как есть, в шортах, кинулся воду, нырнул, поднимая целую волну, и вынырнул уже за буйками.»
— Если будешь тонуть, делай это тихо! — кричит мне в спину смеющийся Влад, а потом, судя по возмущенным крикам, Даша толкает его в воду.
А я все плыву и плыву, и мне кажется, что у меня достаточно сил доплыть до самого горизонта. Смотрю как ладони рассекают упругую прозрачную водную гладь. Сегодня почти нет волн, но вода еще неравномерно прогрелась и в ногах чувствуется холод. Я возвращаюсь, и мы плещемся, брызгаемся на мелководье, а потом, с посиневшими губами выбираемся на берег. Я ложусь на горячую гальку, а внутри бьется неожиданное, искрящееся счастье. Небо надо мной — прозрачная синева и нежные, невесомые облака, похожие на перья и струйки дыма.
— Смотри, прям дракон, — говорит Даша, поднимая руку и указывая в небо.
— А вон там корабль, — говорит Димка.
Одно из облаков и впрямь похоже на корабль. Его паруса раздувает ветер поднебесных сфер, они то растворяются словно дым, то снова обретают форму. А рядом с ним, делая большие круги парят чайки. Мне кажется, что они похожи на воздушных змеев. Словно их кто-то запустил в небо и теперь держит на тонкой ниточке. А что будет, если их отпустить? Они совсем улетят? Или нет, если представить, что чайки вовсе не змеи, а фигурки оригами, которые подвешивают под потолок, и если нить вдруг порвется…
«…Я лежал, слушал размеренный шум волн, как море то слизывает мелкие камушки, то выбрасывает обратно на берег. Вдыхал и выдыхал с ритмом волн, и неожиданно для себя понял, что несмотря на те, в общем-то безрадостные обстоятельства, что привели меня в это место, сейчас я абсолютно, безмерно, беззаботно счастлив и не променял бы эти мгновения ни на что другое. Будто впервые за много лет, сегодня я почувствовал себя свободным и живым. А еще мне кажется, что начинаю ощущать что-то непонятное, непривычное для меня, такое чувство, будто все это уже видел. Не совсем дежавю, но нечто близкое. Будто когда-то кто-то показал мне в волшебном зеркале мою жизнь, и теперь я начинаю вспоминать какие-то моменты и дороги, те самые бесчисленные дороги, которые постоянно разбегались под моими ногами, и узор, который раньше казался совершенно непостижимым, случайным, теперь понемногу становится ясен. Будто я наконец научился читать эту странную карту, и среди множества нитей я вижу ту, что принадлежит только мне.»