Вначале дорога прямая, вдоль песчаных пляжей, где туристы, предпочитающие отдых дикарями, разбили лагеря с навесами и палатками. А потом дорога уходит в сторону от моря, повороты становятся все более крутыми, равнина сменяется предгорьем. Водитель, ничуть не жалея нас, врубает музыку и едет довольно быстро.
Мы петляем по узкой, извилистой дороге, я то и дело хватаюсь за подлокотники, и уже всерьез начинаю бояться, что мне станет плохо.
— Лучше было на машине, — говорит Костя, заметив мое состояние.
— Да ничего, — я хочу его успокоить, но с каждым крутым поворотом мне становится все хуже. И вдруг он берет мою ладонь в свою. Я даже понять ничего не успеваю, а он, хитро улыбнувшись, нажимает на какую-то точку у основания большого пальца. От резкой боли я чуть не вскрикиваю, попытаюсь отдернуть руку, но он не позволяет, только тихо говорит:
— Потерпи, сейчас станет легче, — и продолжает экзекуцию. Как ни странно, мне и впрямь становится лучше, через какое-то время тошнота начинает отступать.
— Смотри, — Костя указывает на вид за окном, видимо, стараясь меня отвлечь.
Там проносятся склоны, поросшие кустарником с желтыми цветами, а в приоткрытое окно влетает сладкий аромат.
— Дрок, — поясняет он, — ядовитая штука, но очень красиво, правда?
Спустя час мучений мы наконец выходим на нужной нам остановке Отсюда видно море и небольшой городок, хотя даже нет, скорее поселок, расположившийся на склоне. От остановки вниз идет крутая лестница, мимо частных домов с одной стороны и виноградников с другой. А по ту сторону дороги — склоны гор, на самом верху скалистые вершины, чуть ниже лес, а потом прямоугольники виноградников.
— Ты здесь был? — спрашивает меня Костя, когда мы уже начинаем спускаться в город.
— Нет, здесь не был. Но примерно в двух часах езды, дом моей бабушки. Мы приезжали сюда летом, ходили на море… — я смотрю в ту сторону, где (по моему представлению) должно находиться то место. — И пару раз в горы ходили.
Я почти не помню те походы, как, впрочем, и довольно многое из того времени. Но сейчас, оказавшись в таком похожем месте, мне все кажется странно знакомым, будто я тут и вправду был.
— Да тут все очень похоже, — смеется Костя в ответ на мои мысли. — Небольшой городок, парк, рынок, пляжи.
— Тогда почему сюда? — не могу не спросить я.
— Просто это место мне тоже кое-что напоминает.
Лестница заканчивается, и мы выходим на дорогу, круто спускающуюся к морю. Дома вдоль обочины совершенно обычные, ничего особенного, иногда они вообще напоминают нечто-то странное, будто составленные из разных кубиков, которые, видимо, строились в разное время, достраивались и пристраивались. Потом мы минуем еще несколько пятиэтажек, море скрывается из виду, но Костя сворачивает на какую-то узкую улочку, и вид на бухту возвращается. Здесь снова частные дома, но более старые, с маленькими окнами, шиферной, а иногда и черепичной крышей. С одной стороны, они вровень с дорогой, а с другой — расположились ниже на склоне, так что мы идем почти на уровне крыш, мимо бесчисленных узеньких лесенок, спускающихся к домам.
Жарко, но с моря дует приятный ветерок. Я смотрю на бухту, в воде покачиваются яхты, лодочки и катера, а пляжи пестрят разноцветными зонтиками и уже отсюда видно — под завязку забиты купальщиками. С одной стороны бухта скрыта за скалистым мысом, который не дает шторму нарушить планы туристов.
Мы выходим на узкую улочку, забитую палатками с овощами и фруктами, и здесь наконец появляются люди. Асфальт незаметно превращается в брусчатку, дома становятся еще более приземистыми, со стенами из старого камня и резными козырьками на крышах. Узкая улочка выходит на небольшую площадь с фонтаном в центре. Все это напоминает мне картину, которую я рисовал, сны и все рассказы Ильи вместе взятые. Такие же уличные кафе, со столиками прямо на улице, если, конечно, не обращать внимание на слишком яркие рекламные вывески и бесчисленные коробки кондиционеров, облепившие фасады как грибы.
Костя уверенно ведет меня дальше, вниз по блестящим на солнце, отполированным временем и тысячами ног ступеням, которые спускаются к набережной. Она оказывается довольно просторной, даже несмотря на расставленные везде палатки и снующих туда-сюда людей. По центру, на небольшом кусочке земли растут сосны, и мы сразу ныряем в их тень.