Я еще раз оглядываю тех, кто здесь собрался. Среди них нет Димки. Сердце болезненно сжимается. Нет. Не может быть. Может, он уже ушел? Или внизу? Или…
— Диме стало плохо, — наконец отвечает Даша. У нее сейчас очень тихий, глухой голос. Я смотрю на нее и не могу понять, что она сказала.
— Как плохо? — наконец говорю я.
— Сердце, — отвечает Влад, а Даша прикусывает кулак, то ли пытаясь сдержать слезы, то ли справиться с эмоциями.
— К-как… Я… — я никак не могу собрать мысли, чтобы сказать что-то осмысленное. Я же только вечером его видел, и все вроде было хорошо… Или нет? Не помню. Мы поздоровались в коридоре, я был уставший после целого дня таскания по городу, мы с Костей ходили в самый дальний конец, к крепости и дальше к диким пляжам. — Я ведь видел его… — я повторяю вслух свои мысли.
Женька всхлипывает громче, и Алиса крепко ее обнимает, и говорит:
— Все будет хорошо.
Шум лифта, скрип железных створок, на наш этаж выходят Буров и Костя. Даша сразу бросается к ним:
— Ну как? Что сказали врачи?
Женька поднимает голову, у нее заплаканные глаза, на щеках красные пятна. Буров обводит взглядом всех собравшихся, задерживает взгляд на Жене, потом опять смотрит на Дашу.
— Сказали, что состояние тяжелое, — говорит он тихо. — Ребят, давайте-ка по комнатам. Все равно сегодня вряд ли что-то будет ясно.
Толпа редеет, и мне становится чуточку легче дышать.
— Давайте, идите спать, — говорит Влад, обращаясь к стоящим неподалеку Машке, Роме и Кате. Они все в пижамах, лохматые, заспанные и напуганные.
— Все ведь будет хорошо? — спрашивает непривычно растерянная Маша, дотрагиваясь до его руки.
— Не знаю, — он качает головой.
Почему не говорит, что да, будет? Почему не успокаивает? Почему Буров сказал, что состояние тяжелое? Я растерянно смотрю на Костю, может, он объяснит мне, наконец, что случилось. Костя тоже смотрит на меня и едва качает головой. Потом?
Алиса помогает Женьке встать и уходит вместе с ней. Как только они исчезают в одной из комнат, Даша со вздохом садится на диван и закрывает лицо ладонями. Влад садится рядом, кладет ей руку на плечо и спрашивает, глядя на Бурова:
— Тяжелое, значит…?
Буров только кивает, потом достает из кармана мобильный и отходит от нас в конец коридора. В полнейшей тишине я слышу гудки, потом чей-то голос.
— Мария Андреевна, это Буров, у меня для вас плохие новости…
Я прислоняюсь к стене, а потом сползаю вниз, садясь прямо на пол. Голос Бурова кажется просто оглушительно громким.
— Только что вашему сыну стало плохо. Пришлось вызвать скорую. Его забрали в реанимацию. Да, я сейчас вышлю вам адрес. Конечно, буду держать вас в курсе.
Воздух сжимается, тяжелеет. Буров, судя по звукам, набирает смс и возвращается.
— Так, я в больницу, — говорит он. — Когда вернусь не знаю. Кость, вы тут…
— Разберемся, — кивает он.
— А можно… — я пытаюсь приподняться, но Костя кладет мне руку на плечо.
— Не надо. К нему все равно никого не пустят. Завтра съездим, — говорит он. Я опускаюсь обратно. Он прав. Да и чем я мог бы помочь?
Мы сидим в полной тишине. Даша будто застыла, не шевелится, только по тому, как едва-едва подрагивают ее плечи понятно, что это все же живой человек, а не статуя. Влад откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. Костя просто стоит рядом, уставившись в окно. Горло сжимается, я приподнимаю голову и медленно выдыхаю сквозь сжатые губы, чтобы немного расслабить его. На потолок падает свет фонарей, желтые прямоугольники и между ними тень от рамы в виде креста. Тихий скрип двери, шаги.
— Уснула, — тихо говорит Алиса. Даша вздрагивает, будто очнувшись, поднимает голову. Я почему-то ожидал увидеть следы слез, но ее глаза абсолютно сухие и очень серьезные. Она выдыхает и резко поднимается на ноги.
— Я на улицу, — бросает она и открывает дверь лифта.
Мы с Владом поднимаемся одновременно. Он так же быстро и уверенно, как Даша, а вот у меня немного дрожат колени, так что я опираюсь на стену. Не сговариваясь, мы все впятером выходим на улицу. На ступеньках стоят женщина и мужчина в белых халатах. Курят. Мы садимся на скамейки, Даша, Влад и Костя тоже достают сигареты. Алиса садится рядом со мной с краю и чуть морщится от дыма. Я протягиваю руку и Даша дает мне пачку. Костя молчит.
От дыма опять саднит горло.