***
Мне кажется, что у меня в руках чаша с водой, которую ни в коем случае нельзя расплескать. Я быстро сбегаю вниз по лестнице. «Успеть, только бы не забыть» — твержу я себе.
В коридорах тихо, все еще спят, да и на улице еще темно. Я включаю свет в комнате, быстро смешиваю краски, беру кисть. Мазок, еще и еще. Надо успеть, пока в голове жив этот образ. Надо успеть, пока не встало солнце.
Рука неожиданно твердая и уверенная, будто и не я ей руковожу.
— Ой! — тихий вскрик, я вздрагиваю, оглядываюсь. В дверях стоит Женя. Видимо, она не ожидала меня здесь застать. Она смотрит на меня, а потом переводит взгляд мне за спину и ее глаза расширяются. — Это т-ты нарисовал? — чуть заикаясь спрашивает она.
Я удивленно оглядываюсь. Я же вроде только начал? Или нет? На стене, помимо моря, появилась белая пристань, корабль с белыми парусами, и на корме, если приглядеться, можно увидеть фигурку человека.
— Кажется, — неуверенно отвечаю я.
Женя подходит ближе, тоже смотрит на фигурку на корме, протягивает руку.
— Осторожно, — я беру ее за руку. — Краска еще не высохла.
— Прости, — опомнившись, она отходит на шаг. В ее глазах блестят слезы. — Странно, мне кажется, будто я уже это видела, — говорит она.
Я смотрю на нее, а потом очень тихо говорю:
— Мне это приснилось. Не знаю, был ли это просто сон или нечто иное, но… Знаешь, что он мне сказал? — Женя смотрит мне прямо в глаза. — Он сказал, что не хочет, чтобы кто-то грустил.
— Пф… — девчонка вдруг фыркает. — Да, это на него похоже, — ее голос опять дрожит. — Плевать мне, что он там хочет. Я все равно буду… Дурак.
Мы опять садимся на пол, я только сейчас замечаю, что измазался в краске, на руках белые, синие и желтые пятна.
— Я тоже, — шепчет она, — тоже что-нибудь сделаю.
Кто-то заглядывает в дверь, позади слышатся перешептывания, голоса. Я оборачиваюсь. За нами уже собралась толпа и все разглядывают получившуюся картину.
А за окном светлеет. Солнце встает. Кто-то гасит уже ненужный свет, и на какой-то момент мне кажется, что на картине колышутся волны.
«Кто выбирает расставания? Никак не могу перестать думать об этом. В этом вопросе есть что-то очень важное, я чувствую, но ответа найти никак не могу…
А внутри все еще звенит эта странная ясность, только бы не растерять ее, пусть бы она осталась со мной подольше, пусть бы в ней нашлись ответы. Пожалуйста.»
***
Уже несколько дней на улице держится непривычная для лета прохлада. С моря постоянно дует ветер, стремительно гонит по небу облака. Скоро осень — это чувствуется во всем — в воздухе, в запахах, звуках… Смолкает треск цикад, а ночью уже не хочется спать с открытым окном. Почему-то в конце лета, это ощущение скорых перемен гораздо острее; потом, в сентябре или октябре, еще будет немало теплых дней, но все равно — это уже совсем не то. Будто внутри тебя истекает время для беззаботности и спокойствия.
Отчасти мое состояние — это отголоски уже въевшейся привычки, осенью ведь всегда начинается школа, или учеба в универе, конец каникул.
Но есть и еще одна причина. Это тоже привычка, которую я вряд ли когда-нибудь смогу искоренить. Так уже который год, ты можешь даже забыть о тех датах, которые предстоит пережить, но эти чувства приходят непроизвольно; они будут талой водой подниматься с самых глубин, просачиваться сквозь щели и трещины, пока не наполнят тебя до краев. Ты можешь даже не сразу понять, откуда эта тоска и холод, но стоит взглянуть на календарь и все проясняется. Даты, годовщины. В моей жизни они все держатся рядом, обступают и сцепив руки, сужают круг. Но сейчас эти чувства пришли неприлично рано. Наверное, потому, что я уверен, встречать эти даты на этот раз мне придется в одиночестве.
— Клим, если хочешь, мы могли бы съездить туда, — говорит мне Костя, когда мы вечером сидим на скамейке. Я кутаюсь в пайту и никак не могу заставить себя не думать о призраках, что уже ждут меня впереди.
«Куда?» — хочется спросить мне, но я себя обрываю, догадавшись, что за место он имеет в виду, а потому просто киваю. Да, лучше с ним, лучше сейчас. Может, потом мне будет легче.
Мы собираемся на следующий день, рано утром. Все уже привыкли, что мы часто куда-то уходим, так что не задают никаких вопросов.
До города ехать долго и Костя на этот раз берет машину. Он молчалив, погружен в себя, мне тоже не хочется что-то говорить, я откидываюсь на сиденье и незаметно для себя засыпаю, он только у города будит меня, чтобы я указал дорогу.