— Вадим! — я невольно срываюсь на крик, но он уже отворачивается и быстрым шагом направляется обратно к воротам. — Подожди!
Он садится в машину, даже не обернувшись. Заводит двигатель и, чуть пробуксовав на льду, скрывается из виду.
Я сую руку в карман пуховика, хочу достать телефон, чтобы позвонить ему. Он ведь не может меня здесь оставить! Это все какая-то глупая шутка! Нелепость! Только вот телефона нигде нет. Карманы пусты. Я вдруг вспоминаю, что прежде чем Вадим дал мне куртку, я слышал звук молнии. Он забрал мой телефон? Чтобы я не мог позвонить ему? Или вообще хоть куда-то позвонить? Нет. Это какая-то ошибка. Он должен сейчас вернуться! Просто обязан!
С протяжным скрипом открывается входная дверь, тихие шаги, ко мне кто-то подходит, но я не смотрю на того, кто, по всей видимости, вышел меня встречать.
Охранник возвращается к своей будке и закрывает ворота. Дорога остается пустой.
Тошнота снова подкатывает, и опять возвращается этот странный запах. Пепел и горечь. Он застревает в носу, забивает легкие, не дает мне дышать.
Вот и все. Теперь точно все.
— Здравствуй, Клим. Я Алексей Романович Буров. Директор.
Я оборачиваюсь. Рядом со мной стоит мужчина лет за пятьдесят. Волосы с проседью, глаза непонятного цвета. Обычный такой. Даже одежда обычная — простой коричневый свитер под горло и темные брюки.
Я еще раз бросаю взгляд на дорогу. Никого.
— Холодно, — говорит директор. — Давай-ка внутрь перебираться.
Он говорит довольно дружелюбно, но я молчу. У меня в горле будто застрял клубок раскаленной колючей проволоки. Я даже рта не могу раскрыть. Но, видимо, он и не ждет от меня ответа, подхватывает мою сумку и ввозит меня в здание. И опять — никаких порогов, даже самых крохотных.
Мы едем через пустынный холл, потом по длинному коридору. Тут пусто и тихо, будто вообще никого кроме нас нет. Наконец, он подвозит меня к двери, судя по табличке, это его кабинет. И когда я оказываюсь внутри, мне вдруг становится немного легче дышать. Сквозь облако затхлого пепла и горечи пробивается что-то свежее. Я даже отрываю взгляд от пола.
Прямо напротив двери, на диване, склонив голову над книгой и поджав под себя ноги, сидит девочка. У нее такой яркий оранжевый свитер, что она похожа на маленькое пушистое солнце. Она вздрагивает, когда открывается дверь, поднимает голову, отрываясь от книги, а потом отбрасывает ее и вскакивает с дивана.
— Привет. Я Алиса. А ты Клим? — улыбается она, а я смотрю на нее во все глаза и от удивления, кажется, теряю дар речи. Это же лимонная девчонка! Та самая! Что она-то тут делает?
Директор тем временем садится за стол.
— Привет, — я наконец могу сказать хоть слово.
— Алисочка, позови ко мне Костину.
— Ага, — лимонная девчонка кивает и убегает, напоследок лучезарно мне улыбнувшись.
От удивления я даже забыл, что это за место, но когда мы с директором остаемся в кабинете одни, и он, надевая очки, склоняется над бумагами, которые по всей видимости передал ему охранник, на меня вновь наваливается тяжесть.
— Ага, понятно. Мгм, — чему-то кивает Буров. — Ну, рад познакомиться, Клим, — он наконец отрывается от бумаг, а потом легким движением закидывает их к горе бумажек на его столе.
Я молчу. Он не выглядит плохим человеком, но я вовсе не рад быть с ним знакомым.
— Я понимаю, Клим, ты напуган и…
— Я не напуган.
— …растерян, и, скорее всего, зол, — продолжает он, не обращая внимания на мой комментарий. — Ты имеешь полное право злиться, скажи, увезли черт знает куда, в какую-то глухомань, — он чем-то напоминает мне Петра Сергеевича, моего врача в больнице. Похоже он такой же оптимист, старается во всем найти что-то хорошее, или хотя бы сделать вид. — Но, я думаю, твои тетя и дядя объяснили тебе, что это ненадолго.
— Ага, — я кривлюсь и даже не пытаюсь скрыть сарказм. — Они сказали, что это реабилитационный центр.
— Ну, в общем-то, так и есть.
— Да, только табличку на воротах поменять забыли.
— А, ты об этом. Ну это все так, ерунда. На самом деле, мне больше нравится называть это место санаторием, или даже — домом отдыха.
Я смотрю на него как на умалишенного.
— Ну а что, у нас тут и лечение, и еда вкусная, природа, а летом море замечательное. Тебе понравится.
— Значит, я тут минимум до лета, — подытоживаю я.
— Ну это от тебя зависит, — он опять улыбается, заглядывая мне в глаза. — Тут тихо, никакой городской толкотни и шума, так что, думаю, это место прекрасно подходит, чтобы отдохнуть от суеты.