За окном проносятся столбы, деревья, дома, перекрестки. Вадим рассказывает что-то о своей дочке и улыбается. Наверное, это правильно, хорошо. Наверное, так и должно было быть. Все эти дни, что я провел здесь, они похожи на искры. Прекрасное, но недолговечное волшебство. А лето вот-вот закончится, вслед за ночью наступит утро, и золотые искры станут просто пеплом, который смоет осенний дождь.
Глава 13. Перекресток. Часть первая. Тихая гавань
— Клим, ты хорошо себя чувствуешь? — тетя Таня озабоченно прикладывает мне руку ко лбу, когда я утром выхожу на кухню. Она уже одета в пальто, только на ногах еще красные домашние тапочки. — Какой-то ты бледный. Хотя лоб вроде холодный…
— Все нормально, — я неуверенно улыбаюсь.
На самом деле я ужасно спал. Всю ночь меня мучили беспокойные сны: я, то бегал по какому-то лесу, пытаясь кого-то догнать, то сам убегал от кого-то. За ночь я просыпался раза три, не меньше, а потом долго ворочался, пытаясь снова уснуть.
— Сегодня, похоже, будет дождь. Не забудь зонтик, — говорит тетя Таня, быстро одевая сонную Ленуську в куртку. Настя, стоящая чуть позади, опершись на косяк входной двери, поднимает в приветствии одну руку и одновременно с этим громко зевает.
— До вечера. Хорошего дня, — говорю я им вслед, выкладываю в тарелку остатки овсянки и подхожу к окну. Из подъезда как раз выходят Настя, тетя Таня и плетущаяся за ними Ленуська, которая сейчас из-за толстой куртки по походке напоминает пингвинчика. Ее ярко-желтая шапка с помпоном еще какое-то время мелькает за деревьями, пока они не сворачивают за угол. Мне вдруг становится грустно. Эта дурацкая шапка была единственным ярким пятном в общей серости.
Беспросветные облака, похожие на грязный, старый, рваный матрас, зависли так низко, что задевают антенны дома напротив, и все давят и давят… Нет, вряд ли будет дождь, скорее, мелкая, противная морось, из-за которой даже зонт открывать нет смысла. Зато она мгновенно превращает пыль в склизкую грязь, неприятно холодит кожу, от нее быстро коченеют руки и почему-то становятся липкими. Я представляю себе, как сейчас выйду из дома, как под ногами будет неприятно хлюпать и чвакать, как мгновенно потечет из носа, и мне становится ужасно тоскливо. Может, не идти сегодня? Что у нас там за пары?
Из подъезда выходит дядя Миша, пикает сигнализация, он открывает багажник машины и складывает туда какие-то пакеты. Значит скоро в дверь позвонит Сашка. Да нет. Видимо, придется идти. Что я как маленький, в самом деле?
***
Мобильник показывает 9—15, а мы небольшой компанией из пятнадцати человек все еще торчим под аудиторией в пустом коридоре. Устав стоять, я присаживаюсь на корточки, опершись на холодную стену. Через неплотно прикрытую дверь напротив доносится взрыв смеха, видимо, лектор сказал что-то смешное.
Первой парой английский. Мы с Сашкой попали в разные группы, у нее этот предмет ведет пожилая строгая дама и моя подруга трясется перед каждым занятием. А вот у меня все попроще. Хотя, это еще как сказать. Хоть наша преподавательница не напрягает нас, зато все с лихвой покрывает ее голос. Для меня он слишком высокий и резкий, так что каждое слово — издевательство для моих ушей, а поговорить она любит.
— Ну все уже, — один из парней, гипнотизирующий экран мобильного, обводит всех решительным взглядом. — Пятнадцать минут, а ее все нет. Пойдем.
— Ой, Носов, угомонись. Сейчас придет, — поморщившись, отзывается одна из девчонок. Кажется, если я не ошибаюсь, ее зовут Верой.
— После пятнадцати минут, имеем право, — возражает парень. Остальные внимательно наблюдают за их перепалкой, решая, к какому лагерю примкнуть.
— Ну хочешь — иди. Я вот не хочу, чтобы мне прогул влепили.
— Если все уйдем — никому ничего не влепят, — подключился приятель Носова.
— А если в деканат настучит? Я на стипендии, между прочим, в отличие от некоторых.
— Уже два-адцать минут.
Я тоскливо смотрю в сторону лестницы, откуда должна прийти преподавательница. Никого. Полоса тусклого света, а дальше — еще один такой же темный коридор с прямоугольником окна в самом конце. На какое-то время ребята замолкают, четверо из тех, кто собирались уйти, отходят в сторону, но пока как-то нерешительно. Лампа над головой тоскливо мигает и начинает гудеть. Я вздыхаю и сажусь прямо на пол, вытягивая ноги. Дверь напротив со скрипом открывается и из нее выглядывает мужчина, видимо, преподаватель.