Под неодобрительным взглядом Сашки, я снова пытаюсь что-то записывать, рисую новый график. Да нет, кого я обманываю — я просто бездумно вожу ручкой по листу бумаги и чувствую себя роботом. Или пишущей машинкой. Буквы складывается в слова, слова в предложения, из отдельных символов складываются формулы, но у меня такое чувство, что я разучился понимать свой родной язык, или наш лектор, на самом деле, только делает вид, что говорит на русском, а сам давно уже перешел на английский или какой-нибудь арабский, а студенты просто из вежливости ему подыгрывают, делая вид, что им все понятно. Вся эта писанина напоминает мне иероглифы, я никак не могу вспомнить, что какой символ обозначает, хотя не так давно мы все это писали. Я пытаюсь пролистать тетрадь в начало, но исписанные мелким почерком строчки переплетаются, путаются, и никак не дают найти нужное.
Борис Иванович снова пишет на доске цепочку букв, которые не говорят мне ни о чем. Мел цокает, скрипит, проскальзывая по гладкой новой доске, и у букв теряются линии, что делает их еще более непонятными. Я мельком оглядываю аудиторию — лица сонные, измученные, хотя прошел всего-то месяц с начала учебы. Наверное, я выгляжу не лучше.
Новый график, точнее функция, тоже изгибается дугой. Он напоминает мне гору. А внизу лес. Я пытаюсь уловить что-то, вспомнить, мне кажется есть что-то очень важное, что я забыл, но мысль ускользает. Я и не замечаю, как начинаю бездумно чиркать ручкой, вырисовывая силуэты деревьев, облака, горный хребет. Сашка больно тыкает меня локтем под ребро.
— Дорохов, — Борис Иванович стоит позади. Видимо, стал делать привычный обход по кругу. И додумался же я сесть у лестницы. Преподаватель хмурится, разглядывая мои каракули, которые я тут же пытаюсь прикрыть рукой. — Я, конечно, все понимаю, но то, что вы уже слушали этот курс, отнюдь не означает, что можно заниматься всякой ерундой. Между прочим, экзамен вы мне так и не сдали, — говорит он сурово и спускается обратно к доске. Денис со своим соседом Женей оглядываются на меня и хихикают.
— Что ж ты так палишься-то? — шепчет парень.
— А ну-ка, тихо на галерке! — одергивает его преподаватель.
Краем глаза вижу, как покраснела Сашка. Мне тоже, наверное, стоило бы смутиться, но почему-то просто становится грустно. У меня такое странное чувство, что этот Борис Иванович на кого-то похож. Только вот на кого? У меня вроде и нет таких знакомых и не было никогда. Ну кроме преподавателей, но я почему-то уверен, что он напоминает мне кого-то другого.
Звонок прерывает мои мысли. Звуки в аудитории сразу же становятся в разы громче. Все только и сидели наготове. Борис Иванович еще пытается что-то сказать, а потом только машет рукой, быстро собирает со стола бумаги и уходит.
— Больше я на галерке сидеть не буду, — повторяет Сашка громко, закидывая вещи в сумку.
— Ладно, — я пожимаю плечами и тоже собираюсь.
— Слышь, — окликает меня Денис, — а чо, экзамен у него сложный?
— Не знаю, — бурчу я.
— Но он ведь только что сказал…
— Я не был на его экзамене.
— А-а-а, прогулял? — Денис понимающе подмигивает.
— Нет, — я встаю слишком резко, так что сиденье откидывается и громко ударяется о заднюю парту.
— Раньше слился? — не отстает Денис. — Эй, ну расскажи, не будь вонючкой.
— Отстань от него, — подключается Сашка.
Денис только фыркает нам вслед. Мы начинаем спускаться по лестнице, и я слышу, как его сосед громко шепчет.
— Ты чо, совсем дебил?! Это ж тот парень! Ну помнишь, нам Леха, сосед Макса по общаге, рассказывал…
Я ускоряю шаг, не желая слушать эти сплетни. Достали.
— Вот придурки, — говорит Сашка.
— Да забей.
Мы идем в столовую, точнее сказать не идем, а плывем. Я бездумно переставляю ноги и чувствую себя крохотный рыбкой в огромном косяке. В это время стоит только сделать шаг из аудитории в коридор, и бурный поток студентов сам вынесет тебя к вожделенному месту паломничества — университетской столовой.
Не люблю это место. Вечные запахи сосисок, длиннющие очереди, шум, крики и ужасный дефицит сидячих мест. А вот Сашка неплохо справляется, быстро забивает нам столик у окна и направляется штурмовать стойки с едой, а я просто иду следом.
— Ты что будешь? — Саша подозрительно разглядывает блюда.
— Не знаю. Пирожок с картошкой.