— Ну что, мы идем в парк? — Сашка морщится, она явно не горела желанием долго тут стоять.
— Идем, извини.
— Да ничего. Наверное, все-таки хорошо, что ты с ними общаешься, — говорит она, напоминая мне сейчас свою маму. Такой же покровительственный тон. Я не выдерживаю и закатываю глаза:
— Ой, вот только не надо этого…
— Эй! У тебя прикурить не будет? — какой-то парень, мимо которого мы только что прошли, громко окликает меня, прерывая мою язвительную тираду.
— Нет, я не курю, — на автомате отвечаю оборачиваясь, и невольно замираю. По виду он с курса четвертого-пятого не меньше, выше меня на голову, в расстегнутой клетчатой рубашке поверх футболки, спортивных брюках и в грубых ботинках на шнуровке. Вся одежда немного потертая, хотя чистая. Он стоит вальяжно, опершись на столбик ограды, руки в карманах, за плечами рюкзак, через лямку которого перекинута красная куртка. Но удивляет меня не его походный вид, и не то, что если приглядеться, он мало похож на студента. Растрепанные темно-русые волосы, шрам на щеке, но самое невероятное — его глаза разного цвета, один голубой, а другой светло-карий.
Парень смотрит на меня настороженно, очень пристально, чуть прищурившись и медленно повторяет вопрос:
— Так не будет? Зажигалки?
— Он же сказал, что не курит, — вклинивается Сашка, даже не глядя на него, и дергает меня за рукав. — Идем уже.
Я неуверенно делаю пару шагов вперед, все еще продолжая разглядывать незнакомца, который вдруг отталкиваясь от столбика плечом, и все так же, не доставая руки из карманов, догоняет нас.
— Это хорошо, что не куришь, — говорит он чуть улыбаясь. — Бросил?
— Да, — отвечаю я. Странно, он так говорит, будто мы знакомы.
— Что вам от нас нужно? — Сашка резко тормозит и оборачивается, глядя ему прямо в глаза. — Вон стоят ребята, курят. У них точно и зажигалки есть и сигареты. Идите у них стреляйте. У нас ничего нет.
Незнакомец бросает несколько удивленный взгляд на мою подругу, будто только сейчас ее заметил, а потом опять поворачивается ко мне и спрашивает с усмешкой:
— Девушка твоя, что ли?
— Подруга, — я отвечаю осторожно. Внутри все растет странное чувство, будто я его уже где-то видел, только вот не могу вспомнить где.
— Ну а спина как?
От этого вопроса меня слегка бросает в дрожь. Значит, я не ошибся, и он меня откуда-то знает.
— Нормально. А мы с вами…
— Ха, да расслабься. Я уже понял, что ты забыл, — говорит он. На секунду мне кажется, что в его голосе проскользнуло разочарование, но вот он снова широко улыбается и продолжает. — Мы с тобой в одной палате лежали, только недолго. Да и я весь в бинтах был, так что не удивительно, что ты меня не узнал. Я тут по делам был, смотрю — ты, не ты, решил поздороваться.
— А, я… — я смутно припоминаю, что и впрямь лежал с кем-то вместе в больнице, только вроде мы и не общались толком. — Да, я вспомнил, извини. — Хоть я и стараюсь, но голос мой все равно звучит неуверенно, и судя по выражению его лица, он это прекрасно понимает.
— Да не парься, — машет он рукой. — Значит, у тебя все хорошо?
— Эм, ну да, — я киваю.
— Ну и ладно, я… — он, чуть прищурившись, еще раз оглядывает меня. — Удачи, — коротко бросает он, разворачивается, быстрым шагом пересекает улицу и направляется к остановке.
Мне почему-то хочется окликнуть его, но я этого не делаю.
— И что это было? — спрашивает Сашка. — Странный он какой-то… Ты с ним реально в больнице лежал?
— Ага. — Мне не хочется говорить Сашке о том, что я практически не помню ничего о своем соседе. Черт. Надо было хоть имя его спросить, а то как-то неудобно получилось.
***
Я быстро разуваюсь, опять отодвигаю с прохода Настины кеды, которые словно оживают, пока никого нет дома, и гуляют по квартире.
Чаще всего тетя Таня возвращается под вечер, Настя тоже задерживается в школе дольше меня, а потом еще забирает мелкую из садика. Так что в это время дома обычно пусто. Я захожу в комнату, оставляю вещи и опять выхожу в коридор. По дороге на кухню я снова сдвигаю с прохода Настины кеды. Они что, реально живые? Я даже наклоняюсь и ставлю их на полку и только теперь понимаю, что у нее просто две практически одинаковые пары.
В холодильнике обнаруживается большая кастрюля супа, а на ней записка от тети: «Грейте в отдельной маленькой кастрюле, которая с красной крышкой. Настя! Если что-то опять подгорит не залей, а помой! А еще лучше — просто не втыкай в телефон!» Эта записка вызывает грустную улыбку.