— Не надо, — я отрицательно машу головой. — Мне от них только хуже.
Я откидываюсь на подушку, прикрываю глаза и чувствую, как кружится голова. Тетя возвращается быстро, ставит на табуретку у кровати большую чашку с чаем и мед с ложкой в чашечке поменьше. Я делаю пару глотков, в голове немного светлеет и запах такой приятный, теплый. Мед и лимон. Есть в нем что-то такое… Домашнее, что ли.
— Я сильно горячий делать не стала, — говорит она, снова садясь на кровать. За стенкой Настя, видимо, включает телевизор, но быстро убавляет громкость. Я слышу голос Ленуськи, наверное, она просит включить мультики.
— Сейчас скажу, чтобы выключили, — говорит тетя.
— Да нет, не надо, пусть будет, мне не мешает, — улыбаюсь я. Мне не хочется это говорить вслух, но когда за стенкой работает телевизор, мне почему-то становится уютнее. Сразу вспоминается: когда я был маленьким, родители отправляли меня спать, а сами включали тихонько какой-то фильм, а я так и засыпал, слушая их приглушенные голоса и музыку, доносящиеся из соседней комнаты. В этом тоже есть что-то домашнее и сразу чувствуешь, что ты не один.
— Теть Тань, — говорю я, пока тетя разглядывает мой книжный шкаф. — Знаете, я все хотел сказать… Извините, что я тогда, зимой, так себя вел. Я…
— Я на тебя нисколько не обижаюсь, — она быстро поворачивается ко мне. — Клим, я все понимаю, правда. Хоть я и старше была, но все равно, я понимаю, что такое неожиданно потерять отца. Да и маму тоже… Тут дело не в возрасте, хотя, конечно, чем ты старше, тем легче это переносишь, — она обрывает себя и еще раз мягко говорит, — я все понимаю. Наоборот, это мне стоит извиниться. Свалились на тебя как снег на голову… И за центр тоже…
— Нет. Вы мне не мешаете, — быстро говорю я, чуть не проливая чай на одеяло. — Правда. На самом деле, это здорово, что вы здесь. Я рад. Честно. А по поводу центра, я уже давно не обижаюсь. Так было надо. Все правильно было.
— Ну ладно, — соглашается она, но мне кажется, все еще неуверенно.
Я делаю еще несколько глотков, беру мед. Нет, я не буду говорить ей всего, наверное, все же не стоит озвучивать то, о чем я думал пару дней назад. Что я почти уверен в том, не отправь они меня в центр, я бы просто умер от тоски и одиночества в этой квартире, дошел бы до ручки, и что хоть сейчас мне гораздо легче, без них я бы все равно не справился. И о том, что на самом деле, с их появлением, это место стало куда больше походить на дом, чем когда-либо. Даже когда была жива мама, ведь когда мы переехали сюда, она была уже больна; хотя я еще не понимал, что происходит, и родители, конечно, старались показывать, что все хорошо, но, это я уже сейчас понимаю, прежнего уюта, спокойствия, как в прежней квартире, не было. Да и переехали сюда, как выяснилось из разговора с Вадимом, чтобы выручить деньги маме на лечение. Я помню, как сердился на папу, что он поменял квартиру в центре в элитном доме, где у меня было много друзей, на обычную в стандартной пятиэтажке на окраине. Ну а когда мамы не стало, ни о каком домашнем уюте и спокойствии и говорить не приходится.
— Вы можете жить здесь столько, сколько захотите, — говорю я. — Вы ведь не собираетесь домой?
— Нет, — тетя отворачивается, теперь, видимо, разглядывая бардак на моем столе, который там снова образовался. Хотя, мне почему-то кажется, что сейчас она его вовсе не замечает. — Нет, Клим, возвращаться мы не будем.
— Теть Тань, а ваш муж… Вы подали на развод?
— Развели нас уже. Ты еще в центре был. Я на суд ездила, а за девочками Ирина приглядывала. Может, быстро и не развели бы так просто, двое детей как-никак, но он на суд нетрезвый пришел, — отвечает она, а потом вдруг машет головой, будто отгоняя невеселые мысли и грустно мне улыбается. — Так вот бывает, Клим. Ничего не поделаешь. Если бы не Настя с Ленуськой, как знать, может, я бы еще попыталась как-то помочь, но…
— А он не будет, ну… приезжать там, я не знаю?
— Не думаю.
— А алименты?
— Ой, да ну его. Не хочу я лишний раз с ним сталкиваться. Только нервы себе трепать. Не трогает и ладно. Подавать на лишение прав я пока не буду, а там посмотрим.
— Тогда оставайтесь здесь, — еще раз повторяю я. — Я вовсе не против.
— Спасибо, Клим, — тетя улыбается чуть веселее, — но у нас ведь еще мамин дом есть, может, туда поедем.
— Да ну, — фыркаю я — Что в той деревне делать?
— Ну ладно, посмотрим. Все, давай допивай и ложись спать, — говорит она, кивая на чашку. Я делаю пару последних глотков, она ее забирает, а потом гасит свет, и перед тем как закрыть дверь, говорит: